— Почто ты звала меня, Юленька, чарровница, рррадуга моего серрдца? — спросил великан и нежно обвил необвиваемую талию женщины мощной лапой.
— Арргаррушка, — просияла Юлия Ивановна, — к нам гостья. Из Москвы!
Пожалуй, никто и нигде так не радовался гостям из Москвы. Вечно все "мокали-москали", а тут прям человеком себя чувствуешь. Я расправила плечи, довольная, но тут же сглотнула, не зная, не отравлюсь ли, если буду дышать через рот. Впрочем, через нос всё равно не получалось. И в обморок не упасть — производители нашатыря задушились бы, пытаясь повторить бодрящий парфюм Арргарра. В висках у меня затикало, но я мило улыбнулась.
— О! Черррная Глазница! — изумлённо прорычал Арргарр. — Из Москвы?!!
— Магия не веррнулась, — поспешил вставить Иррандо. — Девушка так, сама перремещается. Она, кстати, к вам, Марркатарр.
— Здррасьте, — почему-то начала я подрыкивать вслед за моими собеседниками. — Очень прриятно. — И чихнула.
Так и знала, что аллергия начнётся не вовремя.
* * *
Когда я объяснила суть вопроса, крайне вонючий колдун удивился ещё сильнее и взглянул с волнением на супругу, которая по русскому гостеприимству бросилась нам наливать чаю. Хорошо, что говорить мне приходилось так много, что я не успевала прикоснуться ни к чаю, ни к пухлым, румяным пирожкам. Потому что несмотря на свежий вид угощений, золотое блюдо, на котором они лежали, на белоснежную скатерть с кружевами на гигантском железном столе в беседке в саду, я бы ни смогла проглотить ни крошки в присутствии говорящей мусорной кучи под именем Маркатарр.
— Ты говоррришь о нашем прррародителе, великом Абдырр Баки Бекке, — сказал великан.
— Драконицы его как-то иначе называли, — ответила я, — но возможно это трудности перевода.
— Наш великий пррредок, порродивший горры и сушу, и самих дррраконов многие тысячи лет назад, путешествовал на хвостах небесных светил, — важно заявил Арргарр, — так что сомненений нет. Это Абдырр Баки Бекк.
— Пррекрасно, — ответила я, вновь поймав себя на раскатистом «эр», это, видимо, из-за моей повышенной эмпатии, когда я с ростовчанами общалась, я гэкать тоже начинала. — Значит, вы знаете, как помочь бедным каменным дрраконицам?
Великан задумался и почесал подбородок.
— Ррразмышляю, что я смогу помочь дочерррям великого прредка. Вот только для того, чтобы прризвать его, мне понадобится магия. А тут, на Дрриэрре её нет.
Я развела руками и просияла:
— Так зато на Дживайе она есть! Не вагон, конечно. Злые Марры её жрут, но пока ещё всю не сожррали, можно воспользоваться.
Арргарр склонил голову набок.
— Но как же я там окажусь? Перремещаться с помощью наговоррров во имя Чёрррной глазницы я более не могу.
— Так я вас перемещу, — ответила я.
— Вррряд ли я тебе по силам, — скептически ухмыльнулся Марркатарр.
Я закашлялась, от запаха на глазах выступили слёзы, и я махнула на него рукой:
— Да пустяки! Наесться только надо до отвала.
— Ты не прредставляешь, что говорришь, — продожил усмехаться великан. — Я ведь дрракон, великий дрракон Марркатарр! Гляди!
Аргарр вышел из беседки, натужился и мгновенно начал трансформироваться из синего негроида в того самого чудовищного динозавра, что мы видели по прилёту. Размером с дом. Только тут я поняла, что этот был не чёрный, а синий, лоснящийся на солнце, словно только что вынырнул из моря смолы, и с зелёными магическими полосами на морде и глазами-плошками. У меня отвисла челюсть. А я-то считала, что Иррандо страшный дракон…
Юлия Ивановна с любовью посмотрела на кошмарное чудовище:
— Ах, какой же ты у меня милый!
— Моя чарровница, — прорычал ящер ласково так, что каменные колонны беседки затряслись.
Я прикусила губу и бочком-бочком вышла из-под крыши — вдруг ещё землетрясение начнётся?
— Ну как, прришелица? — ухмыльнулся, излучая амбре и зелёный свет из пасти, ящер.
Я кивнула, пожалуй, немного нервно.
— Норрмально, просто надо ещё больше съесть. Калорийного.
— А это не опасно будет для тебя, малыш? — вышла вслед за мной из беседки Юлия Ивановна.
— Я же неубиваемый, чарровница, — раскатисто промурчал «малыш» драконище.
Она погладила его по морде. А я восхитилась: вот это сила любви! Ни запах не страшит, ни клыки! Кажется, я тоже люблю кого-то сильно, вот только кого? — озадачилась я. Потёпла переносицу. Нет, не вспомнила. Увы… Жалость какая! Надо будет обязательно вспомнить! Ведь это важно! И в сердце много-много чего-то тёплого. Это однозначно любовь!
— Всё равно я за тебя волнуюсь, Арргаррушка, — пропела Юлия Ивановна. — Ты ведь такой вспыльчивый! Вдруг без меня опять начнёшь людей пачками жрать на седьмой лунный день.
— Ни за что! — мотнул головой Арргарр. — Только кабанов. Ты же получила моё слово любви, чарровница! Она будет со мной в любом мире!
Эх, зависть-завсить…
— К тому же, — хитро сощурился ящер, — возможно, мне удастся веррррнуть магию? Ррради тебя, ррадуга моего серррдца! Я ведь должен понять, как и тебя сделать бесмерртной.
