— Спроси, — кивнула я. — Я к нему подходить боюсь, он так смотрит на меня!
— А что произошло между вами в каюте? Перед тем, как ты исчезла на две недели?
Я напряглась, потёрла пальцем лоб и покачала головой.
— Не помню. Как мозг отшибло. По ощущениям, вроде бы обиделась я на что-то. И вроде бы даже плакала… Но он… такой — мрачный, угрюмый, грубиян, что не мудрено.
— Странно, — поджала губы Рита. — И я не помню. Но он точно раньше таким не был.
— А каким он был? — сердце у меня заволновалось, словно от Ритиного ответа значило что-то важное и серьезное.
Рита посмотрела на меня внимательно, открыла рот и закрыла. Глянула на мою левую ногу и добавила:
— Я потом скажу. Подумаю и скажу. Пройдохой он, конечно, всегда был, и законы ему не писаны. Но не был он таким мрачным. А вот как объяснить и не знаю, словно туман в голове возникает.
— Вот и у меня туман, — взволнованно сказала я. — От чего это? Вдруг его заколдовали?
Рита похлопала меня по плечу:
— Выясним, всё выясним. А пока смотри по сторонам, тут интересно.
Наша группа слилась с толпой, направляющейся к городу. По правую сторону от нас шли музыканты — красочно разодетая братия с бородками и развевающимися по ветру длинными волосами. В центре группки в желто-синих куртках и штанах, с гитарами или их подобием за плечами, наподобие рюкзаков, с барабанами и бубнами, шла красивая немолодая женщина в ярком расписном плаще. В волосы с проседью были впретены цветы и ленты, как у юной девушки. Впрочем, глаза и выражение лица у спутницы трубадуров тоже были девочночьи.
Позади нас шли озабоченные торговцы. С красноватыми, обветренными лицами, в нахлобученных шляпах-колпаках, сероватых куртках и коричневых штанах. И снова — несколько мужчин и одна женщина в плаще, с вплетёнными в распущенные волосы зелеными колосками. Впереди широколицые селяне с мешками на тачках и сложенными грудой на обозе круглыми, похожими на розоватые тыквы, плодами. Некоторые с белыми пупырышками. И на какую группу ни кинь взгляд, везде было одинаково — женщина одна или две-три помладше, явно дочери. Причём обязательно по центру, а мужчины в окружении. Я заметила, что женщины были одеты лучше мужчин, да и вели себя, как главные.
— Что это? — спросила я у Риты, указав осторожно на розовые тыквы. — Ты читала про такие?
— Маурволы, — кивнула моя подруга и облизнулась. — Такие сладкие и сочные, что насекомые вмиг засахариваются. С арбузами и дынями не сравнить, объедение!
— Ну, по книжке же вкус не определить, — недоверчиво потянула я. — Но пахнет сладко. Как от попкорна.
— Точно, не сравнить, — спохватилась Рита и улыбнулась. — Просто очень хорошо было написано. Вкусно. Я и представила.
— Ой, я тебя понимаю, — вздохнула я. — Всё детство читала про мушкетёров, и там они бордо пьют бочками, и мне хотелось, потому что представлялось вино со вкусом, как вишнёвый компотик. А потом попробовала в универе, ребята в кафе угостили, ужас был, а не впечатление! А эффект и того хуже — я к мужчинам начала приставать! Как вспомню, вздрогну…
Базз, прислушивающийся к нашему разговору, хмыкнул.
— Надо тебе налить нашего винца, Тася. Очень бы хотел я посмотреть, как ты к мужчинам пристаёшь! — глянул масляно на Риту и добавил: — И ты, красавица.
Рита вздёрнула подбородок и процедила:
— Не дождёшься.
— Я очень этого жду, — сказал Базз. — И я терпеливый, а ты уж больно строгая!
Рита проигнорировала его и повернулась ко мне:
— В книгах об Аквиранге пишут, что тут практически матриархат — женщина в семье или в группе главная.
— Не мухарка?! — обрадовалась я.
— Ни разу не мухарка. И, между прочим, — покосилась многозначительно на Базза Рита и повысила голос так, чтобы он хорошо слышал: — Ни одну группу мужчин без сопровождения женщины в город не пустят.
— Почему?!
— Ведут себя плохо. А с общей бариданой, матроной то бишь или королевой группы, даже глупые мужчины умнеют. И не устраивают дебоши.
— То-то наверное, дживайцам, аквирангские правила не нравятся! — хмыкнула я.
— Как нож под рёбра, — согласился Базз, а его компаньоны сморщили носы.
— Зато сейчас вы вот где у меня будете, — коварно сжала кулак Рита. — Я буду вашей бариданой.
— Лучше Тася, — воскликнул Базз.
— Поздно, — расцвела хищной улыбкой Рита и вставила алый цветок в косичку в смоляных волосах.
Базз не успел ничего возразить, потому что первые стражники нам кивнули приветственно. И мы прошагали мимо десятерых мужчин в латах и с саблями и их громадных пятнистых псов, бросившихся нас обнюхивать.
Красные фурии на башнях вновь затрубили. Рядом это прозвучало совсем кошмарно — у меня чуть не случилась медвежья болезнь… Сердце моё замерло от страха, коленки ослабели, но никем не задержанные, мы вошли под серо-синие, толстенные каменные своды Пироманги. Я вскинула вверх глаза на здание через площадь и лишилась дара речи.
