Это кое-что объяснило Дэйну — почему сарголийский мальчик хотел войти в корабль. Запах растения задержался на кошачьей шерсти, сарголиец уловил его и захотел установить источник этого запаха.
— Это наркотик? — спросил Ван Райк.
— В той же степени, что и все остальные растения. В этом смысле чай тоже можно считать наркотиком. У мяты нет особых медицинских свойств. Для кошек она служит стимулятором, они получают то же удовольствие, катаясь в листьях и поедая их, как мы от выпивки.
— Эти сарголийцы, в некотором роде, тоже кошки, — пробормотал Ван Райк.
— Сарголийцы узнали о существовании кошачьей мяты? — выпрямился Тау.
Ван Райк кивнул на Дэйна, и тот повторил свой рассказ. Когда он закончил, Ван Райк прямо спросил врача:
— Как повлияет кошачья мята на организм сарголийцев?
Только тогда Дэйн понял, что он наделал. Они не проверили влияние растения с чужой планеты на метаболизм сарголийцев. Что, если он дал туземцам Саргола опасный наркотик, внушил этому юноше пагубную привычку? Дэйн оторопел. Он же мог отравить его!
Тау взял свою фуражку и, после секундного колебания, медицинскую сумку, задав лишь один вопрос Дэйну:
— Есть ли хоть какие-нибудь сведения о том, откуда этот юноша, из какого клана?
И Дэйн, похолодевший от ужаса, был вынужден ответить отрицательно.
«Что я наделал, как же я не сообразил?» — подумал он.
— Вы сможете найти его? — спросил Ван Райк, игнорируя Дэйна.
— Постараюсь, — пожал плечами Тау. — Сегодня утром я встречался с местными жрецами, которые одновременно являются здесь и лекарями. Они приняли меня хорошо, и при сложившихся обстоятельствах надо попытаться что-нибудь сделать.
В коридоре Ван Райк распорядился:
— Думаю, Торсон, вам лучше всего побыть в каюте, пока мы не выясним, как обстоит дело.
Дэйн отсалютовал. Голос начальника прозвучал как удар хлыста. Много хуже, чем брань. Дэйн проглотил комок в горле и заперся в своей каюте. Происшествие могло положить конец его службе. И он будет счастлив, если у торговцев с «Королевы» вообще не отберут права на Саргол. Как только хоть слабый намек на всю эту историю донесется до людей «Интерсолара», компания подаст на них рапорт в Центр и добьется, чтобы у них отобрали права. И все это из-за его глупости! Он самонадеянно решил, что добьется успеха там, где капитан и Ван Райк наткнулись на каменную стену. И даже больше, чем будущее «Королевы», его беспокоила мысль, что он, подарив эту веточку с листьями, принес на Саргол опасный наркотик. Когда он поумнеет?
Дэйн лег вниз лицом на свою койку и уныло рисовал в своем воображении длинную вереницу бедствий, которые могут последовать за его необдуманным и поспешным поступком. День и ночь на «Королеве» были искусственными, но свет в каюте не менялся. Он не знал, сколько времени пролежал так, размышляя о своем поступке.
— Дэйн! — ворвался в его кошмар голос Рипа Шэннона, но он не откликнулся. — Тебе приказано явиться к Ван Райку.
Почему такой приказ? Вероятно, чтобы отвести к капитану Джелико… Дэйн встал, посмотрел на себя в зеркало и поправил одежду, избегая смотреть Шэннону в глаза. Рип был одним из тех, кого он тоже подвел, но тот не замечал его настроения.
— Пойдем, сам посмотришь. Половина Саргола собралась там, внизу. Требуют начать торговлю.
Это объяснение было так далеко от того, что он ожидал услышать, что Дэйн вздрогнул, оторвавшись от своих печальных мыслей. Коричневое лицо Рипа широко улыбалось, а черные глаза сверкали. Было ясно, что он в отличном настроении.
— Пошли быстрее, — посоветовал он, — не то Ван Райк испепелит тебя своим гневом.
Дэйн последовал его совету, быстро поднявшись вверх по проходу и проследовав к выходу из корабля. То, что он увидел внизу, ошеломило его. На Саргол опустился вечер, но место действия внизу было освещено. Пылающие факелы выстроились цепочкой от самого травяного леса, а свет переносных корабельных прожекторов смешался со светом факелов, превратив ночь в день. Ван Райк и Джелико сидели на табуретах лицом к лицу с пятью из семи вождей кланов, с которыми они вели переговоры. За своими вождями толпились сарголийцы низших рангов. Да, здесь были и паланкины, и оргалы — верховые животные, со спины одного из них с помощью двух слуг слезала знатная женщина. Значит, пришли и женщины. Это могло означать только одно — торговля началась. Но торговля чем?
