Королева Тирлинга (ЛП) полностью

― Теперь, Кел, мы затягиваем проволоку так, чтобы кролик не смог выбраться, но и не слишком сильно, чтобы бедный маленький негодник не задохнулся до того, как мы найдём его. Людям приходится ставить капканы и ловушки для своего выживания, но хороший охотник делает так, чтобы животное страдало как можно меньше.

Девушка снова пробежалась глазами по металлическим ящикам, раздумывая, и внезапно почувствовала леденящий холод внутри.

Это не ящики. Это клетки.

Она схватила Булаву за руку, не обращая внимания на раны, скрывавшиеся под его плащом, и заговорила с ним абсолютно чужим голосом:

― Лазарь, скажите мне, что здесь происходит. Сейчас же.

В этот раз, он, наконец, встретился с ней взглядом, и по мрачному выражению его лица Келси всё поняла.

― Это отправка груза, Леди. Двести пятьдесят человек, раз в месяц, как по часам.

― Отправка куда?

― В Мортмин.

Девушка повернулась обратно к лужайке, на неё словно затмение нашло. Людские ряды начали медленно, но уверенно подходить к столам рядом со рвом. На глазах у Келси один из чиновников повёл женщину от стола к клеткам, остановился у третьей клетки и сделал знак человеку в чёрной униформе (в тирской военной униформе, отстранённо поняла Келси), который затем открыл хорошо замаскированную дверь в конце клетки. Женщина покорно зашла внутрь, и солдат в чёрной форме закрыл и запер дверь.

― Мортский договор, ― слабым голосом пробормотала Келси. ― Вот как моя мать заключила мир с Мортмином.

― Красная Королева хотела получать дань, Леди. Тирлингу больше нечего было предложить.

Келси прижала кулак к груди, которую внезапно пронзила острая боль. Бросив быстрый взгляд под рубашку, девушка увидела, что её сапфир светился яростным ярко-синим светом. Она взяла камень в руку через одежду и почувствовала, что он словно горел, обжигая её ладонь даже через ткань.

Сапфир продолжал обжигать её ладонь, но эта боль была ничем по сравнению с ожогом в её груди, который с каждой секундой усиливался и расширялся, постепенно превращаясь в нечто иное. Не боль... что-то ещё. Келси не противилась этому ощущению, потеряв способность удивляться, и лишь молчаливо наблюдала за сценой, разыгрывавшейся перед ней.

Чиновники продолжали сопровождать людей к клеткам. Толпа немного отступила, чтобы для них стало больше места, и девушка увидела, что у всех клеток были огромные деревянные колёса. Тирские солдаты уже начали привязывать несколько мулов к одной из них у дальнего конца Крепости. Даже издалека было заметно, что эти клетки не раз попадали в переделки: на некоторых прутьях были ясно видны глубокие царапины, словно по ним наносили удары.

Это от попыток бегства, прошептал голос в голове Келси. Таких попыток было, по крайней мере, несколько. Девушка внезапно вспомнила себя, стоявшую перед большим витражным окном в коттедже много лет назад, плакавшую из-за чего-то (возможно, из-за содранной коленки или какой-нибудь обязанности по дому, которую она не хотела выполнять) и пристально смотревшую на лес: она была уверена в том, что именно сегодня её мама, наконец-то, придёт. Келси тогда ещё не было и пяти лет, но она помнила свою уверенность очень хорошо: её мама придёт, обнимет её, и всё будет хорошо.

«Я была полной дурой».

― Почему отправляют именно этих людей? ― спросила она Булаву. ― Как их выбирают?

― По жребию, Леди.

― По жребию, ― едва слышно повторила она. ― Понимаю.

Члены семей начали собираться вокруг клеток, разговаривая с их пленниками, держа их за руки или просто слоняясь неподалёку. Несколько закованных в чёрные доспехи солдат стояли на страже у каждой клетки, холодно наблюдая за толпой и и выискивая возможную угрозу.

Но присутствовавшие бездействовали, и Келси это показалось хуже всего. Её люди были побеждены, сломлены. Это было ясно видно по длинным прямым людским рядам и по семьям, которые просто стояли рядом с клетками и ждали, когда их родных заберут.

Внимание девушки привлекли две клетки, стоявшие ближе всех к столу. Они были меньше остальных, и стальные прутья в их рамах были вставлены на меньшем расстоянии друг от друга. В каждой клетке были видны несколько маленьких силуэтов. Келси моргнула и поняла, что в её глазах стояли слёзы. Они медленно стекали по её лицу, и она почувствовала во рту привкус соли.

― Даже детей отправляют? ― спросила она Булаву. ― Почему их родители просто не сбегут?

Если кто-либо из выбранных убегает, то вся его семья расплачивается за это на следующей жеребьёвке. Посмотрите вокруг, Леди. Здесь собраны большие семьи. Зачастую им приходится жертвовать одним ребёнком ради остальных восьмерых.

― Это система моей матери?

― Нет. Создатель жеребьёвки находится там, внизу, ― Булава указал на стол чиновников. ― Это Арлен Торн.

― Но моя мать одобрила её?

― Да, одобрила.

― Да, одобрила, ― еле слышно повторила Келси.