Она пожалела, что не спросила у Пэна и Кэрролла о том, что наделала ее мать. С другой стороны, каждый стражник королевы давал обет хранить ее тайны, так что они все равно бы ей не рассказали. Ей предстояло еще о многом подумать, но Келси это вдруг показалось непосильной задачей. А такие задачи лучше всего решать поэтапно. Для начала нужно попытаться не дать себя убить, решила она, а там посмотрим, как пойдет.
Той ночью стражники снова шумно веселились у костра. Келси лежала в своей палатке, сначала пытаясь уснуть, а потом постепенно закипая от злости. Провалиться в сон было и так непросто, учитывая, сколько вопросов скопилось у нее в голове, но постоянные раскаты пьяного смеха делали это просто невозможным. Она натянула на голову плащ, твердо решив не обращать на них внимания. Но когда стражники затянули непристойную песню о женщине с татуировкой в виде розы, Келси наконец сдернула с головы плащ, завернулась в него и вышла на улицу.
Стражники разложили спальные мешки вокруг костра, но никто из них, похоже, пока не собирался ложиться. В воздухе витал неприятный кисловатый запах – должно быть, пива, хотя Келси не была уверена. В коттедже алкоголя не держали.
При ее приближении с мест встали только Кэрролл и Булава. Они, похоже, были трезвы, остальные же растерянно смотрели на нее, не мигая. Элстон заснул, примостив голову на бревно.
– Вы что-то хотели, госпожа? – спросил Кэрролл.
Келси хотелось прикрикнуть на них, выместить зло за два бессонных часа, но в конце концов она передумала. Раз они пьяны, может, удастся их разговорить. Она уселась между Элстоном и Пэном, подоткнув под себя полы плаща.
– Я хочу знать, что будет, когда мы доедем до Нового Лондона.
Пэн посмотрел на нее мутным взором.
– В каком смысле – что будет?
– Попытается ли мой дядя меня убить, когда мы доберемся до Цитадели?
Они некоторое время молча смотрели на нее, пока наконец Булава не ответил:
– Возможно.
– Вашему дяде не под силу кого-то убить, – пробормотал Коринн. – Я бы больше беспокоился насчет Кейдена.
– Но мы ведь не знаем наверняка, преследуют ли они нас, – возразил рыжебородый.
– Мы
– Ваша мать всегда так и делала, – добавил рыжебородый.
– Как тебя зовут? – спросила Келси.
– Дайер, госпожа.
– Дайер, на этот раз я тебя прощаю, потому что ты пьян. Но не вздумай сравнивать меня с моей матерью.
Дайер недоуменно моргнул и спустя мгновение пробормотал:
– Я не хотел вас оскорбить, госпожа.
Она кивнула и повернулась к Кэрроллу.
– Я спросила, что будет, когда мы доедем.
– Я не думаю, что нам придется продираться в Цитадель с боем, госпожа. Мы сопроводим вас средь бела дня, в городе в эти выходные будет тьма народу, а Регенту не хватит смелости убить вас на глазах у всех. Но они придут за вами в Цитадель, вне всяких сомнений.
– Кто они?
Тут заговорил Булава.
– Мортийцы. Ваш дядя не единственный, кто хочет вашей смерти, госпожа. Красной Королеве во всех смыслах выгоднее, чтобы на троне и дальше сидел Регент.
– А разве в замке внутри Цитадели не безопасно?
– В Цитадели нет никакого замка. Она огромна, но это единое строение. Это и есть ваш замок.
Келси покраснела.
– Я этого не знала. Мне мало рассказывали про Цитадель.
– А чему же они учили вас все эти годы? – выпалил Дайер.
Кэрролл хмыкнул.
– Ты же знаешь Барти. Он великолепный лекарь, но в детали никогда не вдавался. Если только речь не шла о его драгоценных растениях.
Но Келси не хотела ничего слушать про Барти и про то, что о нем думают другие. Она перебила Дайера, прежде чем тот успел ответить, и спросила:
– Кто нас преследует?
Кэрролл пожал плечами.
– Вероятно, Кейден, в какой-то степени с помощью мортийцев. Ястребы, которых мы видели, могут быть и обычными птицами, но я так не думаю. Ястреб – мортийское оружие. Скорее всего, Регент в сговоре с Красной Королевой.
– Да уж наверняка, – пробубнил Элстон, приподнявшись со своего бревна и вытирая ладонью слюну из уголка рта. – Странно еще, что он не использует собственных любовниц в качестве живого щита.
– Я думала, Тирлинг – небогатое государство, – перебила Келси. – Что мой дядя пообещал Красной Королеве в обмен на ее помощь? Древесину?
Стражники переглянулись, и Келси почувствовала, как они молча объединились против нее, и это было столь же очевидно, как если бы они решили это вслух.
– Госпожа, – извиняющимся тоном произнес Кэрролл. – Многие из нас всю свою жизнь служили стражниками вашей матери. Ее смерть не освободила нас от обязанности защищать ее интересы.
– Но я ведь никогда не состоял в страже королевы Элиссы, – встрял Пэн. – Не могу ли я…
– Пэн, ты состоишь в королевской страже сейчас.
Пэн умолк.
