– Чудненько! – Дядя Макс хлопнул в ладоши. – Может, поставить кофейку? Я так умаялся, просто с ног валюсь.
Даркус сел, скрестив ноги, посреди комнаты, открыл чемодан и начал методично проверять, все ли жуки благополучно перенесли путешествие. Вирджиния и Бертольд сели рядом с ним, а мама Бертольда ходила по комнате и вытирала пыль, осуждающе прищёлкивая языком.
– Всё в норме? – спросил Бертольд, заглядывая в чемодан.
Даркус кивнул:
– Все жуки на месте и в порядке.
– Что с тобой? – спросила Вирджиния. – После Гренландии ты даже пары слов не сказал.
– Я о папе беспокоюсь, – признался Даркус. – Мы в такую даль прилетели, а что, если не получится пройти в театр? Или… – Он запнулся. – Мы придём, а он рассердится?
– Даркус! – Вирджиния пригнула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Твой папа не справится с жуками Лукреции Каттэр в одиночку. И никто бы не справился. Подобное побеждается подобным. Жуки против жуков. А ты – единственный человек в мире, кроме Лукреции Каттэр, у которого есть жучиное войско. – Она показала на чемодан.
– А в театр нас проведёт Новак. Я знаю, – уверенно сказал Бертольд. – Нужно только её найти.
– Но до церемонии всего два дня, а мы даже не представляем себе, где остановилась Лукреция Каттэр, – возразил Даркус. – Как мы будем искать Новак?
– Я знаю, где живёт Лукреция Каттэр, – вдруг бодро сообщила мама Бертольда.
– Откуда? – Бертольд нахмурился.
Все смотрели на его маму с удивлением.
– Конечно! У неё в Лос-Анджелесе собственный дом, 227-й по Хиллкрест-авеню. Она его купила семь лет назад у Тома Шенкса, которому пришлось его продать из-за развода с Фэй Питерс. Об этом писали в журнале «Шипучка».
– Мам, ты потрясающая!
Бертольд улыбнулся маме, а она вся порозовела от удовольствия и вернулась к уборке, весело напевая: «Ве́сти ангельской внемли…»
– Придумала! – Вирджиния хлопнула ладонями по полу. В её глазах заиграли бесенята. – Слушайте, я знаю, как пробраться к Новак, но нам нужно замаскироваться.
– Ах! Меня, меня спросите! – Мама Бертольда запрыгала на месте. – О-о, простите, я не подслушивала… То есть, может быть, и подслушивала, но совсем немножко. Главное, с переодеванием я могу вам помочь. – Она закружилась по комнате. – В театрах полно нарядных костюмов!
– Маскировочных, – поправила Вирджиния.
– Да, конечно, маскировочных.
Калиста Блум захихикала.
– Вот сейчас, я думаю, можно проскочить… Ребята, БЫСТРО! – прошипел Даркус, когда к воротам подъехал грузовичок доставки и молодой человек, высунувшись из кабины, нажал на кнопку переговорного устройства.
Трое друзей в маскировочных костюмах прятались в рощице через дорогу от дома номер 227 по Хиллкрест-авеню уже больше часа. Даркус надел кепку, громадные очки Бертольда и камуфляжную куртку с поднятым воротником, чтобы, по возможности, прикрыть лицо – Даркуса могли узнать скорее других. Вирджиния оделась как мальчик – в просторную футболку с короткими рукавами поверх другой, с длинными, вязаную шапку и джинсы. Бертольду мама зачесала назад волосы над ушами и нарядила его в пляжные шорты и гавайскую рубашку, которая была ему велика.
Выскочив из-за деревьев, Даркус, Вирджиния и Бертольд вслед за грузовичком проскользнули в закрывающиеся ворота, а там осторожно двинулись по дорожке, широкой дугой огибающей роскошный дом. Около дома был разбит ухоженный сад. Вокруг пафосных фонтанов замысловатыми узорами вились низенькие подобия живых изгородей.
– На бассейн посмотрите! – Вирджиния присвистнула, разглядывая огромный бассейн с бирюзовой водой по ту сторону дома.
– Я боюсь, – прошептал Бертольд.
– Бояться – это нормально, – ответила Вирджиния, заправляя выбившуюся косичку под шапку. – Помогает бегать быстрее.
Человек, который привёз продукты, скрылся за углом, и, похоже, больше вокруг никого не было.
– Что дальше? – шёпотом спросил Бертольд.
– Я считаю, надо подойти к входной двери и позвонить, – сказал Даркус.
– Хорошая мысль, – кивнула Вирджиния.
– А если она спустит сторожевых собак? – Бертольд тревожно теребил край гавайской рубашки. – Или сторожевых жуков?
– Тогда чем скорее мы доберёмся до двери, тем лучше, – ответил Даркус.
Он сдвинул очки на самый кончик носа и надвинул кепку на лоб.
– Давайте создадим в усадьбе Каттэр праздничную атмосферу!
Злорадно улыбаясь, он сунул руки поглубже в карманы и высоко поднял плечи.
Новак чувствовала, как крупные капли пота выступили на лбу. Казалось, дневная жара ещё усилилась от висящей в комнате угрозы. Девочка сидела в уголке громадного чёрного кожаного дивана и старалась, чтобы её лицо ничего не выражало.
В Америке она почему-то чувствовала себя совсем маленькой. Вокруг всё было такое большое: и дороги немного шире, и комнаты просторней, даже мебель какая-то громоздкая. Новак отчаянно хотелось удрать в свою безликую, зато безопасную комнату в восточном крыле. Но маман потребовала, чтобы все собрались вместе – промочить горло перед обедом.
– Ты, наверное, волнуешься перед церемонией? – спросил её папа Даркуса. – Номинация на лучшую актрису – большое достижение!
