Юитиро умолк и взглянул на Мицуко. Юитиро Такигути почти никогда не смотрел в глаза. Он всегда смотрел вниз. И все же, судя по его поведению, Юитиро уже не испытывал прежнего недоверия в отношении Мицуко. По какой-то непонятной причине.
Умело притворившись, что испытывает заметное облегчение, Мицуко спросила мальчика:
– Значит, тот револьвер был у Тадакацу?
– Да, верно, – кивнул Юитиро.
– А ты не боялся Тадакацу? – «Так-так, – подумала Мицуко, – а теперь чуть более непринужденно и интимно». – И даже сейчас не боишься? Он ведь тебе револьвер не отдаст.
Юитиро улыбнулся.
– Ну, во-первых, Тадакацу в меня не стрелял. Хотя, правду сказать, прицелился. Мы ведь еще в начальной школе были одноклассниками. И я очень хорошо его знаю.
– Но… – Тут Мицуко заставила свое лицо слегка побледнеть. – Ты же знаешь, как Юмико… как погибли Юмико Кусака и Юкико Китано. Некоторые одноклассники решили участвовать в игре. Как ты можешь быть уверен, что Тадакацу – не один из них? – Она кивнула, а затем добавила: – Ведь он даже меня подозревает.
Юитиро сжал губы и несколько раз кивнул.
– Это правда. Но если мы просто будем сидеть на месте, то наверняка погибнем. Лучше попытаться. Я не хочу последовать примеру Юмико и Юкико, но думаю о том, как нам постепенно собрать остальных.
На секунду Юитиро взглянул Мицуко в глаза, но сразу опустил взгляд. Видимо, ему стало еще больше не но себе, чем обычно, потому что Юитиро не привык смотреть девочке прямо в лицо. (Мицуко била точно в цель, ведь Юитиро теперь общался с самой красивой девочкой в классе.)
– Но ты не можешь винить Тадакацу за то, что он держится за пистолет. Он до смерти напуган.
Мицуко слегка наклонила голову и нацепила на лицо милую улыбку.
– Ты такой хороший.
По-прежнему не снимая с лица улыбки, Мицуко продолжила:
– Ты должен быть очень смелым, чтобы так действовать, так сочувствовать другим.
Юитиро снова застенчиво опустил глаза и пробежал правой рукой по волосам.
– Я так не думаю, – сказал он. Затем, не глядя на нее, добавил: – Значит… ты можешь отнестись к нему немного снисходительно за то, что он тебя подозревает? По-моему, он очень сильно напуган. Он никому не доверяет.
«Никому не доверяет». Эта фраза буквально ее щекотала, и Мицуко улыбнулась. А затем вздохнула.
– Думаю, он ничего с этим поделать не может, – сказала она. – У меня есть определенная репутация. Вероятно, ты мне тоже не доверяешь.
Юитиро немного помолчал, а затем повернулся к Мицуко. На сей раз он уже дольше на нее смотрел.
– Нет, – сказал он, опустил взгляд в землю и продолжил: – Вернее, я хочу сказать, раз уж на то пошло, то я подозреваю даже Тадакацу. То есть… – Он выдернул какую-то мелкую травинку у своих ног, затем порвал эту травинку, влажную от утренней росы, на мелкие волоконца. – Я хочу сказать, что лестных слов я о тебе не слышал. Но в ситуации, в которой мы оказались, это не так существенно. То есть порой именно уважаемые люди ломаются под натиском обстоятельств. – Юитиро бросил порванную травинку себе под ноги. Затем взглянул на Мицуко. – Не думаю, что ты такая уж скверная.
Мицуко озадаченно наклонила голову.
– Почему?
Возможно, это было из-за ее взгляда, но Юитиро нервно отвернулся.
– Это… это все твои глаза, – сказал он.
– Глаза?
Не поднимая взгляда, Юитиро принялся вырывать еще травинку.
– У тебя в глазах всегда такой испуг.
Мицуко изобразила еще одну улыбку. Затем хотела развести руками, но ничего не вышло: кисти ее рук все еще были связаны ремнем.
– Наверное.
– И все же… – Травинка была порвана на четвертинки, затем на восьмушки. – И все же порой твои глаза по-настоящему грустные и добрые.
Мицуко молча разглядывала его профиль.
– Так что, – Юитиро снова бросил травинку и продолжил, – я всегда думал, что ты совсем не такая скверная, как говорят. Уверен, если ты делала скверные вещи, то лишь потому, что иначе не могла. За всем этим стояла какая-то причина, в которой ты не виновата.
Юитиро говорил запинаясь, стыдливо, голос его стал невероятно напряженным, словно он признавался девочке в любви.
Внутренне Мицуко вздохнула. «Ах, мальчик, – думала она, – как же ты наивен!» Но затем…
…затем она тепло ему улыбнулась и сказала: «Спасибо». Причем даже саму Мицуко удивила прозвучавшая в ее голосе теплота. Конечно, это тоже было притворство, и все же из-за малой толики подлинного чувства голос ее звучал так искренне.
Но тем не менее… очень малой толики.
– А ты, Мицуко? – спросил затем Юитиро. – Что ты все это время делала?
– Ну-у… – начала Мицуко, чуть-чуть отодвигаясь в сторону и чувствуя, как влажная от росы трава мочит ей юбку. – Я бегала. Знаешь, подальше от перестрелок… вот почему я так испугалась, когда увидела Тадакацу… но я к тому же очень устала и боялась одиночества, а потому решила его позвать… Я подумала, может, он поймет… но я никак не могла решиться, не знала, правильно это будет или нет… просто не знала…
Юитиро снова кивнул. Затем опять на нее взглянул и опустил взгляд.
– Думаю, ты поступила правильно.
Мицуко улыбнулась.
– Я тоже, – сказала она. Глаза их встретились, и они опять улыбнулись друг другу.
