Открыто угрожая Такако, Кадзуси потерял все шансы на продолжение мало-мальски цивилизованного разговора (хотя он с самого начала вряд ли был способен такой разговор вести). Застыв с арбалетом в руках, он сказал:
– Тебе лучше повиноваться мне, девочка. Женщины повинуются мужчинам.
Такако была в ярости. Но затем Кадзуси решился на еще большую наглость.
– Ты ведь еще целочка, верно? – спросил он небрежным тоном, словно всего лишь выясняя ее группу крови.
Такако просто дара речи лишилась.
«Что?.. – ошалело подумала она. – Что этот урод сказал?»
– Я ошибаюсь? Слабо Хироки с девочкой переспать.
Скорее всего, Кадзуси сказал это, как и многие его одноклассники, ошибочно полагая, что Такако встречается с Хироки Сугимурой. У девочки были две причины испытывать сейчас особое раздражение: во-первых, Кадзуси никак не касались ее отношения с Хироки, а во-вторых, не следовало ему так прохаживаться насчет Хироки.
Такако широко улыбнулась, приходя в бешеную ярость, она всегда так улыбалась.
И все также улыбаясь Кадзуси, девочка спросила:
– Какое тебе до этого дело?
Кадзуси, похоже, неверно истолковал улыбку Такако. И ухмыльнулся в ответ.
– Значит, я прав.
Такако, не переставая улыбаться, гневно глядела на него. «Да, – думала она, – вообще-то ты прав. Может, внешность у меня и вызывающая, но, как ты и сказал, я еще целочка. Невинная пятнадцатилетняя девочка. Вот только… это не твое дело, засранец!»
– Мы все равно погибнем, – продолжил Кадзуси. – Не хочешь ли ты перед смертью хоть один разок попробовать? Я стану тебе хорошим партнером.
Хотя Такако еще никогда в жизни не бывала так разгневана, она изумленно разинула рот. Можно было даже сказать, у нее отвисла челюсть. Несносное, вызывающее поведение Кадзуси и раньше представлялось ей достаточно отвратительным, но теперь оно вышло за всякие допустимые пределы. «Капитан Колумб, – подумала Такако, – это остров Сан-Сальвадор. Ага, там дикари. Остерегайтесь дикарей».
Такако опустила глаза – и расхохоталась. Все это просто уморительно. Такая комедия наверняка бы стала хитом.
Затем девочка снова подняла голову. Да, она страшно злилась на Кадзуси, но все же следовало дать ему последний шанс.
– Вот тебе мое последнее предложение. Я не хочу быть с тобой. Опусти эту штуку и оставь меня в покое. Иначе я стану думать, что ты хочешь меня убить. Ясно?
Кадзуси не опустил арбалет, а поднял его чуть повыше и снова стал угрожать:
– А вот тебе мое последнее предупреждение. Тебе лучше мне повиноваться.
С этого момента Такако уже не могла нести ответственности за то, что произойдет дальше. Решив положить конец разговору с этим уродом, она сделала шаг вперед.
– Понятно, – сказала девочка. – Значит, ты просто хочешь меня изнасиловать. Так? Думаешь, близость смерти дает тебе право вытворять все что угодно?
Кадзуси разъяренно на нее глянул.
– Я этого не сказал…
«Какая разница, что ты сказал, дебил? – подумала Такако, мысленно посмеиваясь. – Давай я попробую угадать, что ты скажешь дальше. Я не хочу тебя насиловать, но почему бы тебе не раздеться?»
Продолжая улыбаться, Такако спокойно наклонила голову.
– Прямо сейчас, Кадзуси, – процедила она, – тебе лучше бы о своей жизни позаботиться. А не о своей жалкой пипиське.
Лицо Кадзуси внезапно вспыхнуло.
– Заткнись! – кривя губы, выпалил он. – Или ты правда хочешь, чтобы тебя изнасиловали?
– Вот правда и выходит наружу, – с улыбкой ответила Такако.
– Я велел тебе заткнуться! – повторил Кадзуси. – Ведь я могу убить тебя, если захочу!
Девочке стало совсем тошно. Ведь считанные секунды тому назад этот подонок пытался ее убедить в том, что станет ее защищать.
Кадзуси немного помолчал.
– Я уже убил Ёсио Акамацу! – похвастался он.
Хоть Такако и была шокирована, она лишь чуть-чуть приподняла брови и негромко хмыкнула. Если это была правда… судя по тому, как Кадзуси здесь скрывался, он был сильно напуган. Наверняка он просто столкнулся с Ёсио Акамацу и в результате случайно его убил. А потом, до смерти боясь любого сильнее себя, забился в эти кусты. Впрочем, зная его, Такако прекрасно понимала, что если, вот так вот играя в прятки, Кадзуси уцелеет и останется один на один с более слабым противником, он выдаст тому какое-нибудь оправдание (скажем, «у меня нет другого выхода» или «так уж получилось»), после чего без колебаний его убьет.
– Я тут кое о чем подумал, – подтверждая подозрения Такако, продолжил Кадзуси, – и решил, что это игра. Так что миндальничать я не собираюсь.
Такако продолжала молча сверлить взглядом Кадзуси. На лице у нее играла все та же улыбка.
«Ну вот, – подумала она. – Теперь понятно. Значит, соглашусь я или нет, ты все равно настроен меня изнасиловать, а потом убить. Ведь если все остальные, включая меня, умрут, ты сможешь выжить. Очень даже понятно. Надо думать, ты даже подсчитал, сколько раз сможешь меня оттрахать?»
От ярости и омерзения у девочки аж голова закружилась.
– Игра? – повторила она вслед за Кадзуси, а затем одарила его широкой улыбкой. – А тебе не стыдно с девочкой такое проделывать?
