История про прекрасную телом, но лишенную души ("У рыжих нет души"(с) Эрик Картман)) женщину, созданную из цветов. Мэрисьюшная традиция не предполагает стеснения ни в чём — и это будет жизнь, полная событий: её будут пытаться съесть орки, сжечь инквизиция; из-за неё будут ссориться высокородные эльфы. А она будет смотреть на всё это своими голубыми котячьими глазками и что-то себе думать. И иногда печалиться о своей ничтожности в мире монстров) От автора: Чистая, аки хрусталь, Мэри Сью. Автор совершает прогулку по холостякам Средиземья, ни в чём себе не отказывая. Я эпигонствую, не боясь канона, и все сверхсамцы этого мира сходятся в битве за бока и окорока гг; такое сокровище каждый норовит украсть, а мальчики в ромфанте на ходу подмётки режут. Старательно описывается весенний гон статусных самцов вокруг самки-замухрышки в причудливых декорациях *на фоне звучит томный лосиный рев и яростный перестук рогов* Платиновая классика!
люди разбегутся
если щас спою
очень заунывно
я про жись свою©
Мне всегда, с самого детства казалось, что люди почти все живут не первую жизнь, и у них есть опыт предыдущих жизней, позволяющий им правильно поступать в этой, по-умному обустраиваясь. Я ведь не глупа, но когда доходит до материальной стороны жизни, живу, как в первый раз. На ощупь и слепо. Поэтому у меня нет высшего образования — того, которое умные люди получают, чтобы обзавестись профессией, дающей доход и уважение в обществе; поэтому я, даже выйдя замуж за приличного человека, не сохранила семью, не обзавелась детьми. Придя к мысли, что мне доступна только жизнь сердца и к материальному я равнодушна — то есть комфорт люблю, но жертвовать чем бы то ни было ради его достижения не хочу, успокоилась. Каждый живёт, как может. И мало что держит меня в этом мире с тех пор, как не стало родителей.
Я развелась недавно и очень счастливо. В смысле эйфории от того, что не надо больше общаться с мужем, спать с ним и быть милой и порядочной. И чувствовать себя мёртвой ниже шеи. Такое облегчение!
Квартирой и прочими хорошими вещами со мной муж не поделился: в чём-то могу понять, он и так считал, что лишается части имущества. Меня, то есть. А я за двенадцать лет не сподобилась сделать прописку и хоть как-то закрепить свои имущественные права хоть на что-нибудь — что, конечно, неумно. И судиться мне тоже не хотелось. Рада была, что себя забираю, ага. Как ни странно, на работе я дослужилась до управляющего здоровенным книжным магазином, но в должности этой радовалась только и исключительно зарплате, позволяющей снимать однушку и кормить себя и кошку. Через год после развода моя старенькая киса умерла, и я осталась совсем одна.
Развлечением для меня стало сидение на «Мамбе». Создав аккаунт, я поняла, что в мои тридцать два я не стара, и что особенности внешности, за которые сверстники травили меня в детстве и юности, сейчас делают меня красавицей. Длинные рыжие волосы, голубые глаза и детское выражение лица — при выраженных… гм… формах. Женихи набегали от восемнадцатилетних до восьмидесятилетних пачками, и достойных людей среди них было достаточно, но в сердце никто не запал. Однако болтать в инетике и иногда с кем-нибудь встречаться было интересно. Особенно забавным показался случай, когда откликнулась я на приветствие человека, только потому, что был он похож на фотографии на писателя Горчева — та же борода, тот же растянутый свитер. И представился этот человек реставратором. А я немного графоман, и очень мне стало интересно, какова профдеформация в этой профессии, прямо жгучее любопытство одолело. Отнюдь не собираясь вляпываться в роман, назначила я ему свидание в Эрмитаже — чтобы поговорить в месте, которое наверняка будет способствовать раскрытию человека. И что: на встречу вместо сорокачетырёхлетнего реставратора в драном свитерке пришёл шестидесятичетырёхлетний седой дяденька в приличном костюме. Меня это никак не смутило — роман же не подразумевался. Но от реставратора он тоже оказался далёк и не мог поддержать разговор об Энгре и истории формирования сасанидской коллекции, да… Однако работники Эрмитажа его узнавали и уважительнейшим образом кланялись. Отказавшись, под предлогом выдающейся порядочности и, для верности, головной боли, от ресторана, я была трепетно доставлена домой на очень хорошей машине, которую человек водил откровенно плохо. Небось, водителя для конспирации отпустил. Дома я тут же полезла в инетик и моментально опознала визави. Так я единственный раз в жизни общалась с живым олигархом («Гений, миллиардер, плейбой, филантроп»©), искавшим любовь не за деньги. Любви не за деньги у меня для него не было, и знакомство наше продолжать смысла не имело.
Следующий день, тридцать первое октября, я неплохо запомнила потому, что он был последним в этом мире. Я бегала на работе, решая всевозможные проблемы, и даже поесть не успела. Начитанные коллеги просветили меня, что сегодня Самайн и позвали праздновать, но я почувствовала себя не очень хорошо. Отказалась. Домой пришла продрогшая, с головной болью и температурой, с облегчением забралась под одеяло и впала в горячечное забытьё.
«Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» © В. И. Ленин
