Завершили совещание довольно быстро. Получили роту усиления, 10 танков, и именной танк для самого Василия. Черняховский на обратном пути попросился в новый танк. Места в танке пустовали, самому пришлось сидеть за рычагами, так что отказывать Ивану Даниловичу Василий не стал.
Ознакомившись со всем в башне и похлопав от души броняшками перископов, комдив-28 спустился к радиостанции. Эту Р10 он никогда не видел. Послушал чистые голоса в эфире, кстати, это мы с Василием изменили подключение к умформеру, чтобы не шумел, если помните, еще в мае, и Духов изменил это подключение в серийной документации. Приложился и к курсовому пулемету. Осмотрел его укладку. Попробовал сменить диск на ходу. Затем вернулся в башню и пощелкал затвором пушки. И вхолостую, и заряжая и разряжая орудие. Побыл в роли всех членов экипажа, кроме механика. Опять вернулся к месту стрелка, присоединился к ТПУ.
– Василий Иванович! Дай поводить!
– Попозже, через двадцать минут придем на место сосредоточения, там остановимся, тогда. Рота не моя, проверяю подготовку к маршу на максимальной скорости.
– Это – максимум?
– Практически – да. Три четверти от максимальной скорости по грунту. 32 километра в час.
– Неплохо! А почему башни отвернул?
– Наводчика и командира нет, а возможности остальных не знаю. Ухабов и перегибов здесь полно, можно орудием зацепить грунт, оно – длинное. Этим обусловлен и достаточно крупный недостаток: малое склонение пушки. Место у казенника есть, но на вертикальной наводке стоит стопор, ограничивающий угол до пяти градусов. Так что, на марше удобнее разворачивать орудие назад.
С внешней стороны их разговор выглядел довольно смешно. Голова Василия торчала над броней, а Иван Данилович сидел у пулемета внутри танка. В общем, как слепой с глухим. Но танкисты, с нормально работающим ТПУ, уже привыкли отвечать не оборачиваясь и не отвлекаясь от наблюдения или другой работы. Но долго сидеть возле радиостанции комбат комдиву не позволил.
– Вы бы, Иван Данилович, шли бы на место командира. Тыл-тылом, но всякое может быть!
– Да-да, конечно!
В принципе, трех человек в танке было достаточно, чтобы вести бой даже на ходу. А уж в обороне так с избытком. По мне, танку очень недоставало вспомогательного двигателя, АЭУ, именно в обороне. Приходилось гонять главный двигатель, а он – шумный и очень прожорливый. Но, пересев на место командира, полковник болтать не прекратил.
– Василий Иванович, а как эта красава оказалась у тебя?
Пришлось Василию рассказать о том, что гонял танки в 9-м цеху и прототип КВ-3 в марте этого года под Челябинском. Но, как он там оказался, он Черняховскому не рассказал. Ни к чему это.
– Нам бы такие танки под Шауляем! – вздохнул полковник.
– Будут, Иван Данилович, теперь точно будут. Лишь бы ночью все прошло как надо!
– Это точно! Пост какой-то!
– Где?
– Впереди, метров пятьсот.
– Странно! Шли сюда – его не было! Рота, к бою! – Василий переключился на пониженную передачу, Черняховский разворачивал орудие, танки сзади перестраивались уступом.
– Орудие, справа тридцать! – из кустов торчал характерный дульный тормоз самого бронебойного 5-см немецкого орудия.
– Короткая! Выстрел!
Стрелять комдив-28 умел!
Поняв, что засада не удалась, немцы попытались разбежаться. Но загрохотали пулеметы трех танков, еще три свернули в лес и, с шумом заваливая сосны и березы, выходили в атаку на вражескую засаду. Бой был коротким. А вот потом пришлось повозиться, разминируя участок дороги длиной в сто метров. Раненый пленный в гимнастерке лейтенанта НКВД со споротыми на брюках пуговицами злобно смотрел на обстановку в танке. Беглый допрос ничего не дал. По-русски он отвечать отказался, я перешел на немецкий, лейтенант тут же пообещал Василию всяческие райские условия в плену.
– Ну, я тебе райских условий предложить не могу, если не расстреляют как диверсанта, то за пайку хлеба будешь что-нибудь строить у нас в тылу. Но почти сто процентов, что это последний день в твоей жизни.
– Что он там лопочет? – спросил полковник.
– В плену обещает райские кущи, по делу – молчит.
Через десять минут его передали НКВДэшникам из войск охраны тыла. По нашему сообщению – они выдвинулись на прочесывание местности. Сплошного фронта нет, и противник начал просачиваться. А судьбе «лейтенанта» не позавидуешь. Попасться в чужой форме – это немедленный расстрел. Дыры эти не заткнуть, требуется встать где-то у водного препятствия, тогда минимальный шанс появится. А так – никаких войск не хватит.
