Пыталась понять, в какой части света он расположен. Вспоминала о том, что ей рассказывали драконы, и уже поверила, что это один из засыпанных городов в Песках. Но зачем ее раз за разом сны приводили сюда — понять она не могла. Периодически ей снился Чет. Он смотрел на нее, непривычно серьезный, и что-то говорил, но она видела лишь движение губ, но не слышала слов. Пыталась пробиться к нему, хотя бы во сне, но вязла, останавливалась, сердито и зло ругалась за то, что он оставил, не вернулся, что вообще появился в ее жизни. И просыпалась. Были и другие сны, горячие и нежные, в которых он склонялся над ней, скользя по ее телу своими длинными волосами, жадно целовал, так знакомо и так знающе касался, заставляя Светлану дрожать и желать.
Двигался вместе с ней, так же резко, как и всегда, требовал смотреть в глаза, сжимал жестко и сильно, и она взрывалась, хватаясь за него и пытаясь не отпускать, удержать. Но не получалось. А иногда снились совсем обычные вещи — полянки, лужочки, работа, знакомые, и тогда Света наконец-то отдыхала от переживаний и высыпалась.
Она отвела уроки и вернулась домой. Открыла дверь ключом, прислушалась. В квартире что-то шуршало, лилось, звенело. Пахло водой и чистотой. И чем-то вкусным. Выглянул из кухни краснолицый папа, смущенно махнул тряпкой.
— Мы тут с мамой немного порядок решили навести. Давай, переодевайся, и к столу. Квартира была отдраена до неприличия. Родители никогда не были фанатами идеального порядка, философски рассуждая, что пыль все равно накопится, а спины не железные. Но сейчас все просто сверкало.
Даже люстра в гостиной, которую на ее памяти никогда не снимали, блестела, как новенькая. Мама мыла окна и что-то напевала себе под нос. Перехватила взглядом рванувшуюся помочь Свету, погрозила пальцем:
— А ну, не выдумывай! Быстро есть. Я уже заканчиваю. За обедом обсудили все, от того, кто будет — мальчик или девочка, до выбора имени, где лучше ставить кроватку и какой фирмы подгузники будем брать. Света наблюдала, как сходили с ума ее внезапно ожившие и разом помолодевшие старики, и отчетливо понимала, что она все равно бы не улетела со своим драконом. Просто не смогла бы их оставить.
— Да, — вспомнила мама, — я тут твою постель перетряхивала, матрас выбивала. Нечего пылью дышать. И, смотри, что нашла. Между стенкой и кроватью завалился. Прелесть какая, откуда, Светочка? На ладони мамы подмигивал ей ледяными бликами тонкий серебряный ключ.
— Это подарок, — сказала она внезапно севшим голосом. — Я и забыла про него совсем, мам.
Ключ она повесила на шею, на цепочку, к шестиугольному знаку Богов, и после, проверяя тетради, готовясь к завтрашним урокам, моясь в душе, постоянно чувствовала, как он холодит ей кожу.
А ночью Светлане снова приснился Город. Только она была не одна.
Рядом с ней стояла маленькая и хрупкая Богиня Воды, в какой-то синей накидке, босыми ногами, и задумчиво смотрела на засыпанные крыши, розоватые в свете просыпающегося солнца.
— Долго же ты, — ворчливо сказала она, чуть не притопнув ножкой.
— Хорошая девочка, но непонятливая. Не веришь себе? Свете было стыдно, хоть она и не знала, за что.
— Я так любила бывать здесь, — говорила Богиня, мечтательно улыбаясь, — здесь была такая река, что можно было вытянутся, растечься, покачаться, поиграть в русле, достать до океана. Самая большая река была! И вот, мужская дурь, и нет моей реки. А надо, чтоб была! Поняла? — строго спросила она у слушающей ее девушки.
— Нет, — честно ответила Света.
— Поймешь, — отмахнулась Богиня. — Я-то думала, что и не понадобится, но ведь упрямые эти красные, даром, что женщины. Я уж, было, обрадовалась, что смягчится кровь, ан нет, тело женское, дух ретивый. Светлана ничего не понимала, но вежливо слушала. Не ругают больше и ладно.
— Так что давай, девочка, не расстраивай и ты меня, — наставительно произнесла Вода. — В тебе любви много, знаешь, что делать. Подарок заслужила честно, сумей использовать.
— А можно прямо сказать, что нужно сделать? — жалобно спросила Светлана. — Я сделаю, только я вас не понимаю совсем. Маленькая богиня печально покачала головой.
— Прямо нельзя, девочка. Нельзя. Я и так нарушаю, но сезон мой, можно. Погремит грозой и остынет. Что делать, если мужчины у нас такие сильные и такие глупые? Она поковыряла пальцем ноги сыпучий песок, повздыхала, и рассыпалась росой, разлетевшейся над городом и зажегшейся в лучах восходящего солнца тысячами крутобоких радуг.
