Затаив дыхание, она следила, как этот невероятно сильный и выдержанный мужчина, словно поклоняясь ей, прикасается губами к ее телу, посасывает и покусывает соски, вдыхает воздух между ее грудей. Поворачивая голову, касается мягких полушарий губами, гладит бедра со следами его страсти и длинные ноги, целует пальчики на ногах, щекочет пятки, так, что она заливисто смеется и отползает, прикусывает внутреннюю сторону бедер зубами, ложится щекой ей на живот, и , прикрыв глаза, вдыхает запах их страсти. Она запустила руки ему в волосы и гладила его по голове, пропуская между пальцами короткие пряди. Разомлевшие, они лежали, медленно лаская и изучая друг друга, пока она вдруг не оказалась на животе, снова кричащая от восторга и страсти, а Игорь сверху, с силой опускающийся на нее в извечном ритме, доводящем обоих до исступления.
После они пьют вино, едят в полутьме какое-то обнаруженное в ящиках начальнического стола засохшее печенье, долго смотрят в окно на спящий, подмигивающий огнями трасс и бодрствующих квартир город. Игорь стоит сзади и целует ее волосы, зарывается в них носом, а затем внезапно спрашивает:
- Полина моя дочь?
- Да, - после небольшой паузы отвечает Ирина, и руки, обнимающие ее, на миг становятся жесткими.
- Почему ты не сказала мне? - глухо спрашивает он, но объятий не размыкает, только притягивает ее теснее.
- А как? - говорит она тихо. - Ты не помнил ничего, как мне подойти к тебе и сказать "Прости, я оттрахала тебя без твоего ведома и забеременела, вот твой ребенок?". Ты ведь жениться тогда собирался... Почему ты не женился?
Он так долго молчит, что ответ становится очевидным, и она пугается силы его чувств, плечи покрываются мурашками и внезапно становится понятно, что в комнате холодно.
- Как это...происходит с тобой? И почему? - спрашивает он наконец.
- Не знаю, - отвечает королева со вздохом. - Это как-то связано с тем, как часто я колдую. Если вообще не использовать магию, то, наверное, вообще не будет происходить. Просто меня в один прекрасный момент начинает всю ломать, я вся горю, становлюсь как кошка мартовская, и вижу, кто мне нужен, чтобы...ну снять приступ...
- У тебя глаза черные в эти моменты, - говорит он. - А сейчас не черные. Значит ли это, что сейчас ты со мной не потому, что тебе нужно "снять приступ?
Королева в ответ поворачивает голову и долго, нежно целует его, и он отвечает на поцелуй со всей нежностью и пылкостью давно и безнадежно влюбленного человека.
Пытаясь насытиться ею в эту ночь, когда её любовь принадлежит только ему, он не хочет думать о том, что завтра будет больно, возможно, гораздо больнее, чем ему когда бы то ни было. Но едва осязаемая горечь предстоящей разлуки все равно заставляет его спешить, и вот он уже разворачивает ее к себе лицом, подхватывает под колени и прижимает спиной к прохладному стеклу окна. И снова водоворот, снова шепот и вскрики, снова горячая плоть любимой женщины, запрокинувшей голову и кусающей губы от силы его любви, ее дрожь и страстные мольбы, судорожно сжимающиеся на его плечах пальцы, головокружительный запах ее волос, вкус ее кожи и волны ее наслаждения, когда она бьется в его руках и выкрикивает своим невероятным, сорванным от страсти голосом его имя. Это навсегда останется с ним, что бы с ними не было дальше.
До утра еще несколько часов, и Ирина погружается в легкую дремоту, лежа поверх его тела, крепко обняв его и уткнувший носом ему в шею. Игорь не спит, он гладит ее по спине, перебирает волосы, вдыхает ее запах и думает о том, что же ему делать дальше.
Утром у них есть еще пару часов для любви, но все имеет свойство заканчиваться, и вот уже вызванная горничная с каменным лицом приносит королеве платье, завозит им завтрак. Они пьют горячий чай и молчат - каждый о своем, а может об одном и том же, кто знает?
Перед ее уходом, он крепко, до боли, обнимает ее и упрямо шепчет:
- Я люблю тебя.
Королева печально улыбается, целует его в последний раз и уходит, унося с собой весь воздух, которым ему можно было дышать, и все то, ради чего это стоило бы делать.
Дни помчались за днями, а королева, будто получившая второе дыхание, с поражающей всех энергией продолжала свой отчаянный бой. Она почти не ела и спала урывками. Святослав, правильно понявший произошедшие с ней изменения, радовался тому, что она больше не срывается в приступы, но и беспокоился за ее моральное состояние. Их отношения были построены на таком доверии и близости, что он никогда бы не сказал ей ни слова упрека. Ревновал ли он? Поначалу - да. Сейчас он скорее считал это несчастьем любимой жены, и был готов на все, чтобы ей не приходилось терпеть боль. Однажды, в один из первых приступов, она просто отшвырнула его, когда он, испуганный ее состоянием, попытался остановить ее на выходе из спальни. Обошлось сломанной рукой и сотрясением мозга.
