Вечером она выбралась из палатки, стоявшей чуть в отдалении от основного лагеря, чтобы присоединиться к сидящим вокруг костра солдатам. На самом деле Василина очень стеснялась - в ее 16 лет трудно находить общий язык с служивыми, значительная часть которых была более чем в два раза старше ее. И для того, чтобы выбраться из своего убежища, ей пришлось напомнить себе, что она Рудлог и королевская дочь. И что ее задача - сделать так, чтобы эти люди в сложных ситуациях оставались верными ее семье.
Нацепив на лицо улыбку, она с уверенностью, которой не испытывала, подошла к костру. Разговоры стихли и солдаты почтительно встали, приветствуя ее.
- Садитесь, госпожа, - один из сержантов поднес ей раскладной стульчик, на который она и опустилась, пытаясь двигаться изящно. Не так-то легко сесть с достоинством на сидение, которое высотой ниже колен и крайне неустойчивое. Солдаты продолжали стоять и смотреть на нее, как на какую-то диковинку.
- Хотите чаю, Ваше Высочество? - спохватился один из них, пока остальные рассаживались на свои места. - Это наш, северный чай, с медом и ягодами. Витаминный! Вмиг сделает ваши щечки еще розовее!
- С удовольствием, - сказала она, улыбаясь простоте говорившего, и тот налил ей в большую раскладную кружку горячего, но не обжигающего вара, и почтительно передал. Василина принюхалась - пахло хвоей, ягодами и какими-то пряностями. И на вкус было необычно, но не противно.
Солдаты продолжали глазеть на нее чуть ли не с умилением и она чуть расслабилась.
- Как вам служба, тяжело? - спросила она, сделав глоток.
- Да какое там, - махнул рукой тот, что сделал ей чай. - Тяжело землю пахать да хлеб выращивать, а здесь знай дисциплину блюди да за оружием ухаживай.
- Не жалуемся, - отозвался второй.
- Да вот, сидим, байки страшные от нечего делать рассказываем, - добавил третий.
- А расскажите и мне, - принцесса снова сделала глоток. - Действительно, очень вкусный чай, спасибо!
Солдаты заулыбались. В это время к костру вернулся сержант, за которым шел и лейтенант Байдек. Принцесса отметила, что, хотя при появлении начальства, солдаты быстро и привычно осмотрели себя - нет ли беспорядка в одежде, никакой напряженности не возникло.
- Принцесса просит сказку? - усмехнулся лейтенант, оглядывая свое воинство и тоже наливая себе чаю.
- Люблю сказки, - упрямо ответила Василина. Ей вот при появлении барона Мариана захотелось убежать, а смущение поднялось с новой силой.
- У нас только страшные, - прогудел один из солдат. - Напугаетесь, ночь спать не будете.
- Пусть страшные, но только чтобы с хорошим и счастливым концом, - попросила принцесса.
- Ну, тогда ладно, слушайте. Когда-то давно в деревне, стоявшей у подножия горы, лесные духи похитили ребенка, девочку, и заменили ее...
Мариан Байдек наблюдал за девушкой сквозь парок, поднимающийся от кружки. Совсем еще ребенок, мягкая, изящная, как котенок. Прямая спина, мягкие, очень светлые кудрявые волосы до плеч. Лицо как у куколки - пухлые губки бутоном, большие блестящие глаза, по-детски округлое лицо, маленький носик. Сидит на неудобном стульчике, как на троне, держа в руках огромную кружку, размером чуть ли не с ее голову, и аккуратно пьет, внимательно слушая рассказчика, ахая или подсмеиваясь в особо интересных местах. За ее спиной уже темно, и свет от костра играет тенями на ее невероятно красивом лице. Она кажется чужеродной в этом темном лесу, среди солдат, ее место во дворце, на мягких софах, среди драгоценностей и шелков. Но при этом, несмотря на ее изнеженность, она, как опытный дипломат, за пару слов завоевала расположение его парней, и теперь они ее опекают, как родную дочь.
Она, словно почувствовав его внимание, быстро глянула на него, и он поспешно опустил взгляд.
Барон не страдал от отсутствия женщин и не был обделен вниманием прекрасных дам, но эта девушка была словно из высшей, недоступной лиги. Нет, он видел женщин и красивее ее, но этот цветок двора Рудлог словно светился изнутри, и не ледяным, холодным светом, как ее старшая сестра, а мягким, согревающим, золотистым сиянием. Свет юности, свет только-только начавшего распускаться цветка.
Принцесса в очередной раз ахнула и зажмурилась, на месте, когда похищенной девушке в зеркале начинает казаться пара следящих за ней багрово-красных глаз.
Мариан усмехнулся про себя. Никогда он не был поэтом, а тут надо же "сияние, цветок". Правду говорят, что женщины рода Рудлог производят парализующее впечатление на мужчин. Но ему остается только восхищаться и любоваться ей, как картинкой в музее. И охранять. Вот это ему, лейтенанту егерских войск, понятно и близко. Он любил свою службу, любил физические нагрузки и дисциплину, а в военной форме чувствовал себя комфортнее, чем в домашних тапочках. Восемь поколений мужчин его семьи служили короне, после того, как его предок получил баронство за особую доблесть во время войны. И его дело не млеть и пускать слюни, а защищать высокую гостью.
Он встал, кивнул солдатам, поклонился удивившейся его уходом принцессе и пошел проверять дозорных.
