телу, затем забралась в купальню с горячей водой и позволила Сурезе вымыть себе голову, а затем и вовсе согласилась на мыльный массаж, после которого почувствовала себя
совершенно счастливой.
Темноволосая женщина, глядящая на нее из зеркала, пока служанка ровняла ей волосы и
расчесывала ее, улыбалась. И лицо ее было безмятежным.
- Сафаиита, - наконец заговорила все это время о чем-то думавшая Суреза, - вы бы не
ходили здесь в бассейн голой. Это мужская половина.
Вот, значит, куда ее перенесли.
- А что же ты сразу не сказала, Суреза?
Служанка замялась.
- Не хотела мешать вам отдыхать, госпожа. Мы сразу же побежали смотреть, чтобы никто
не подошел. Господин был бы в ярости, если б вас кто-то увидел.
- В ярости? – Ани подняла брови. – Нории не показался мне способным на ярость.
- Да при чем тут вы, госпожа? - искренне удивилась расслабившаяся уже немного
женщина, аккуратно расчесывающая ее волосы. – Плохо было бы тому, кто посмел
посмотреть.
Ангелина пожала плечами, не став продолжать разговор. Настроение было великолепным.
Она все сможет. Все будет хорошо.
После завтрака она вышла в парк, прогулялась до женской половины. Посмотрела на дело
рук своих, и пошла дальше. Деревья вокруг ее бывших покоев были согнуты и поломаны, везде лежала сорванная листва, сучья, стволы. Слуги, рубящие и пилящие останки
погибших от ее несдержанности деревьев, и о чем-то звонко переговаривающиеся, при ее
появлении сделали скорбные лица, замолчали, опустили глаза. Однако, и напугала же она
их.
Зато ее розарий был цел, не считая нескольких полегших цветков, и принцесса,
полюбовавшись немного на белые, даже чуть зеленоватые бутоны и пышно раскрывшиеся
цветки, сорвала один. И, вдыхая свежий аромат, отдающий медом, вишневым вареньем и
чуть-чуть теплым молоком, пошла в город.
Стражник на воротах пропустил ее без слов, и Ангелина прошлась по центру, внимательно
рассматривая здания, отмечая попадающиеся управы и службы. Снова говорила с людьми, которые, в отличие от дворцовых, еще не знали, что ее нужно бояться, и охотно делились
своими радостями и проблемами. Зашла в храм, но боги молчали, и Красный упрямо
смотрел поверх нее, замахиваясь своим молотом, и не отвечал на ее вопросы.
И вернулась во дворец.
Задумавшись, прошла в свои старые покои, некоторое время понаблюдала за
восстанавливающими их работниками, и пошла обратно. И в коридоре ее перехватили
явно дожидавшиеся Ангелину девушки из гарема во главе с блестевшей глазами Зарой,
снова зазвав к себе.
Обедали жены Владыки все вместе, в большом зале, укрытом коврами, и заставленном
столиками, ломящимися от еды, и это забавным образом напоминало обеды в школьной
столовой. Если представить себе, конечно, что ученики могут есть, развалясь на тахтах и
подушках, пить вино и бесконечно болтать. Впрочем, в последнем они мало отличались.
При ее появлении снова установилась уже привычная тишина, но любопытство быстро
взяло верх, и они снова все одновременно заговорили.
- А что это вчера было?
- Вы так рассердились на Господина?
- Владыка все равно сильнее, раз вернул ее…
- Ну он же мужчина….
- Вы волшебница, да?
- А можете снова ветер сделать?
- Мы так боялись, что не спали всю ночь!
- Мы и сейчас вас боимся!
- Возьмите персики, очень вкусные!
- Не сердитесь, - тихо сказала Зара ей, - они такие трусихи, но с самого утра требовали, чтобы я нашла вас и привела поговорить. Очень уж любопытные женщины. Хоть и
боялись, а уже хотели к вам идти, на мужскую половину. Еле отговорила.
- Я не сержусь, - улыбнулась Ангелина, и откусила расхваленный персик. Он
действительно был очень сладким.
- Девушки, - решительно произнесла она, и в «столовой» установилась мертвая тишина, -
давайте все-таки по порядку. Всего я вам рассказать не могу, - любопытные глаза блестели, но «жены» с пониманием таинственно закивали, - но на несколько вопросов отвечу. Я не
волшебница, но иногда, когда расстроена, может происходить то, что вы видели.
- А мама моя посуду бьет, если злится, - пискнула одна из молоденьких девчонок.
- А моя полы моет, - подхватила другая.
Школа, как есть, школа.
- Так что не нужно меня бояться, - добавила Ангелина. – Вы же меня не расстраиваете.
Девушки кивали с облегчением.
- Мы думали, вы сердились потому, что Господин позавчера взял себе женщин на ночь, -
вдруг сказала одна из них. – Вы говорили, что у вас это не принято.
А. Вот оно что.
Вот почему ее не схватили сразу же.
Гарем выжидательно смотрел на нее, кто-то опускал глаза. Бедные восточные женщины.
- Нет, - ответила она твердо, - вы тут ни при чем. Просто он хочет того, чего не хочу я. А я
того, что не хочет он.
Слишком сложно, гаремные дивы задумались, и только Зара вдруг закивала.
- Вы ему подходите, - сказала она, - вы буря, он небо.
Теперь пришла ее пора не понимать.
- Это стихи такие, - девушка увидела ее недоумение. – Из старой сказки про небесного
батыра и деву моря.
Она задумалась, потом стала говорить немного неуверенно, видимо, переводя и стараясь, чтобы это звучало поэтично:
Бурею ты разольешься, а я небом тебя укрою,
Мглою ты развернешься, а я звездами сдержу тебя и луною,
