– Дай мне что-нибудь поносить, а то на меня некоторые твои родственники волком смотрят, – процедил он, пристраиваясь сбоку. – И, кстати, твой дядя с женой еще не в курсе, что со вчерашнего дня я числюсь в официальных женихах?
Она затормозила и встала рядом.
– Прости, но папе пришлось им сказать. Дядя просто взбесился, когда узнал, что ты не уехал. Вызвал отца к себе в дом и потребовал, чтобы ты убрался сию минуту. Пришлось объявить, что ты мой жених и находишься среди нас на законных основаниях.
– И как среагировал Евгений Аристархович?
– Об этом я не спросила, но папа вернулся очень злой.
Значит, пока они с Полиной резвились в реке, Аркадий сцепился из-за него с депутатом. Кто победил, можно не спрашивать. Раз Округина еще не выкинули за ворота, значит, депутат битву проиграл.
– Вообще-то я просила родителей пока никому ничего не говорить. Думала, ты не хочешь привлекать внимание.
– Правильно думала. Только мне кажется, что во всем этом нет никакого смысла. Я так и не нашел убийцу.
Он посмотрел на Полину. Если сейчас она скажет, что никакого убийцы не было и надо прекратить мучительные поиски, значит, он ошибся. Она – не его человек, и все было зря.
– Не сдавайся. Я по-прежнему с тобой.
Она тихонько погладила его по руке.
– Алексей, помогите вытащить стулья! – крикнула из окна Зинаида.
– А вот и работа! – улыбнулась ему Полина.
Округин пошел на Зинаидин голос и стал таскать стулья. Какой же он дурак, что усомнился в ней! Сколько пафоса! Не его человек! Все было зря! Полина – лучшее, что могло случиться с таким придурком, как Леха Округин!
Он расставил стулья вокруг стола и отошел за вяз покурить.
Наконец время «Ч» наступило. Стол ломился. Народ сразу встрепыхнулся и высыпал на поляну встречать юбиляршу.
Оля распахнула дверь, и Зинаида с Альбиной торжественно выкатили кресло, на котором восседала именинница. По случаю праздника на ней было светлое платье и белая шляпка. Все захлопали. Ада Львовна кивала направо и налево, заметно радуясь тому, как встречают ее появление. Она подъехала к своему месту в торце стола, и Округин увидел на ее шее украшение. Он присмотрелся. Золотой кулон в форме французской лилии. Лепестки украшены крупными бриллиантами. Средний, самый большой, желтого цвета. Ада Львовна поглаживала украшение сморщенной старческой рукой с большим перстнем.
Странно. Именно этот кулон был на рисунке, который он нашел у деда. Что это значит? Зачем деду рисовать кулон Ады Львовны Ольховской?
Забывшись, Алексей задумчиво смотрел на украшение и не заметил, что к этой вещи был прикован взгляд еще одного человека. Взгляд, полный страха и злобы.
Сначала за столом было шумно. Стучали вилки о тарелки, тарелки о стаканы, в бокалы наливалось шампанское, по кругу ходили блюда с закусками, и путешествовала корзина с хлебом. Наконец все угомонились и кто-то, Округин не понял кто, провозгласил тост за здоровье юбилярши. Алексей пригубил шампанское вместе со всеми и не почувствовал вкуса. Кулон на шее Ады Львовны не давал ему покоя. Он старался не разглядывать его слишком явно, но глаза поневоле сами находили блестящее украшение, и отвести их можно было только усилием воли.
– Ты почему ничего не ешь? – наклоняясь к нему, спросила Полина.
Она сидела рядом и уже успела наполнить его тарелку едой. Алексей взял вилку и подцепил кусок колбасы.
Что такое с этим кулоном? Почему дед интересовался им?
– Скажи, – тихо спросил он, – что за украшение у Ады Львовны?
– В каком смысле? – непонимающе посмотрела Полина.
– Оно давно у нее?
– Насколько я знаю, кулон был у нее всегда. То ли подарок от возлюбленного, то ли семейная реликвия, точно не помню.
– Она часто его надевает?
– Что ты! Нет, конечно! Эта вещь только для парадных выходов. При мне она надела его второй раз. А что?
– Просто интересно.
– Алексей, будешь вино?
Владимир перегнулся через жену, показывая ему бутылку мукузани.
– Спасибо, нет. Я пока шампанским обойдусь.
Владимир посмотрел внимательно, затем пожал плечами и занялся жареным мясом. Алексей попытался сосредоточиться, но что-то ему мешало. Звучали поздравления, тосты, Ада Львовна благосклонно кивала, улыбалась и все поглаживала кулон.
Алексей не мог успокоиться. В конце концов, улучив момент, он незаметно вышел из-за стола и, скрывшись за елями, быстро двинулся к своей избушке.
Округин решил, что помочь ему может только один человек. Дойдя до дома, он закрыл дверь на щеколду, чтобы никто не смог зайти и помешать, и набрал номер бабы Маши. Она долго не отвечала, но на четвертый раз ему все же удалось дозвониться. Ответив, баба Маша включила камеру и помахала рукой в испачканной землей нитяной перчатке.
– Алексейка, здорово. Чего телефонишь? Или уже приехал? Навстречу бечь?
– Да нет, баб Маш. Я тебе кое-что показать хочу. Вдруг поможешь мне. Смотри.
Алексей достал и приблизил к экрану рисунок.
– Знаешь, что это такое? Видела когда-нибудь?
Баба Маша подняла очки повыше на нос и всмотрелась в изображение:
– А ты где взял-то его?
Она сняла очки и стала протирать их краем передника.
