Мадлен Ромола скользнула к отцу, и Жан-Филипп протянул к ней руку, за которую шотландская и французская принцесса тут же ухватилась. Она была тонкой, низкой и субтильной, как её мать, и только в спокойных, мудрых глазах было нечто, напоминающее Екатерину Медичи. Жан-Филипп её безмерно обожал.
― Ради этого дядя ездил в Рим? ― спросил Сезар, слегка поддавшись вперёд к отцу. Нострадамус кивнул.
― Да. Жан-Филипп и Мадлен всё-таки единокровные брат с сестрой, на такой брак стоило получить разрешение Папы.
Лицо Марии окаменело, но она продолжала сидеть на своём троне, хватаясь за него, как утопающий за соломинку.
― Кажется, наша королева не очень счастлива, ― усмехнулся Сезар. Магдалина и Серсея посмотрели на него, словно призывая к молчанию, но не то, чтобы они были не согласны.
― Сын Франциска от Лолы получит Шотландию, когда Мария умрёт. Конечно, она не рада, ― заметила Магдалина отстранённо, смотря на то, как священнослужитель преподносит помолвленным детям короля Франции подарки от Папы Римского, как знак того, что этот брак благословён церковью.
― И вторая радостная весть, ― сказал король, улыбаясь. Мадлен Ромола встала рядом со своим женихом. ― Сестра, Нострадамус, вы позволите? ― Серсея с лёгкой ухмылкой кивнула. ― Моя племянница Магдалина де Нострдам, с благословления своих родителей, а также своего дяди-короля вскоре станет женой лорда Габриеля де Монморанси, ― двор взорвался новыми аплодисментами. Слегка приподняв платье, Магдалина поднялась к королю, и на её шее засверкало ожерелье из двенадцати рубинов. ― Прими этот дар от меня.
Магдалина протянула руку, и на её запястье сомкнулся бриллиантовый браслет. Она с лёгкой улыбкой склонилась в поклоне, и Франциск поцеловал племянницу в лоб, безмолвно благословляя её женитьбу ещё раз. Возвращаясь на своё место, Магдалина выхватила из толпы взгляд бывшего наёмника. Габриель Монморанси кивнул ей с очаровательной ухмылкой.
Светловолосая Анна требовательно дёрнула отца за рукав и посмотрела на него тёмными, его собственными глазами.
― Папа, а когда я выйду замуж? ― спросила Анна, наблюдая за тем, как Магдалина подходит к Габриелю, элегантно целующему ей руку. Сезар фыркнул, и Серсея пихнула его под ребра.
― Как только найдётся достойный муж, моя дорогая, ― ласково ответил Нострадамус, погладив дочь по голове. Анна нахмурилась, недовольная таким ответом, однако тут Шарль и Екатерина захихикали, и девочка упёрла кулачки в бока, чтобы разобраться в задумке младшего брата и сестры, готовая отчитать их, словно неразумных козлят. Она всегда радовалась, что была не самой младшей в семье.
― Меня напрягает, что всех старших детей уже переженили, и я один холостой хожу, ― заметил Сезар и нервно улыбнулся. Серсея прищурилась, глядя на сына.
― А как же английская аристократка, что вечно оказывается рядом? Как её…
― Новелла, ― тут же ответил Сезар, а потом попытался оправдаться. ― И её пригласила Лола.
Лола хихикнула. Новелла была членом одной из семьи, важной в Англии. Франциск не мчался за короной Англии, подобно его отцу, но королева Елизавета по слухам, умирала, а законных наследников у неё не было. И теперь его сын мог править не только Францией, но и Шотландией с Англией. Если король Генрих смотрел на них с небес, то наверняка радовался такому умному ходу.
Всё это напоминало Серсее дела давно минувших дней: король собирается женить своего бастарда на законной принцессе. Вёе это было похоже, и в то же время ― другое. Хотелось верить, что судьба детей сложится лучше, чем их. Или хотя бы в ней будет меньше боли.
Когда церемония была окончена, Мария встала и первая покинула зал, не оглядываясь. Никто даже не посмотрел ей в след, уже привыкнув, что редко какое торжество происходило с присутствием на нём королевы. Франция любила Лолу ― тихую и спокойную, мудрую возлюбленную их короля, которая родила наследников и принцессу.
Франция видела и слезы, и улыбки, знала и беды, и радость. Что же, теперь в королевской семье этой ― теперь уж точно ― великой страны, будет счастлив и кто-то ещё.
― Ромола, ― Серсея обняла племянницу за плечи. Та проводила мать печальным взглядом, но сегодня было не время грустить, поэтому она посмотрела на тётю с улыбкой. ― Мы с Лолой как раз обсуждаем пир в честь твой помолвки.
Сезар слегка дёрнул её за кончик тёмных волос, и Ромола привычно ощетинилась на кузена. Она была во многом похожа на отца ― тихая и спокойная, что так отличалась от хмурой и капризной матери.
