Юноша обошел по боковой тропинке площадку, где веселились король и придворные, стараясь держаться в тени деревьев, чтобы не попасться кому-нибудь из них на глаза. Если его окликнут, отвертеться не удастся, придется слушать какие-нибудь дурацкие россказни барона Саморы или скабрезные воспоминания Этельстейна о его похождениях во время путешествий по Офиру и Кофу. Он их уже достаточно наслушался… Альгимант свернул на широкую аллею, освещенную светом масляных ламп, укрепленных на треножниках. Дорожка была пустынной, и только вдали какой-то, как показалось ему, придворный торопливо прошел до конца и свернул направо. Юноша медленно прошел вперед, не увидел более ничего, что могло бы привлечь его внимание, и уже намеревался повернуть обратно, как его ухо уловило нечто похожее на стон. Он замер, прислушиваясь, звук повторился слева от него. Альгимант сделал несколько шагов по направлению к обрамлявшему аллею кустарнику и раздвинул ветви. Рядом со стволом раскидистого дерева он различил что-то, лежащее на земле, и, приглядевшись пристальнее, понял, что это человеческое тело.
«Кто бы это мог быть? — подумал молодой офицер — Наверное, кто-то из гостей короля не рассчитал своих сил и завалился спать подальше от людских глаз. Не мое это дело, — он повернулся, собираясь уйти, но вновь раздавшийся стон заставил его вздрогнуть. — Женщина?..»
Альгимант подошел поближе и, склонившись в полутьме, с ужасом узнал в лежащей на земле женщине в темно-вишневом платье ту, кого безуспешно искал. Это была Мелисса!
— Что с тобой? Тебе нехорошо? — спросил он, наклоняясь, чтобы приподнять девушку.
Он только успел подсунуть ладонь правой руки под ее плечи, как ощутил на пальцах липкую теплую жидкость. Кровь? Альгимант еще не воспринимал разумом в то, что произошло, но по каким-то неведомым человеку признакам уже понял: случилось ужасное…
— Мелисса! Родная! — в отчаянии воскликнул он, склоняясь к лицу девушки. Ее глаза были закрыты и веки даже не шевельнулись, когда он осторожно приподнял ее голову. — Ты меня слышишь? — горестно выдохнул Альгимант. — Кто?
Губы девушки дрогнули и почти неслышно прошептали:
— Брадобрей… король… на охоте…
— Что ты говоришь? Мелисса! — Альгимант попытался приподнять ее, чтобы прислонить к стволу дерева. — Я сейчас… за лекарем…
Через мгновение он понял тщету своих попыток: голова Мелиссы откинулась назад, и последний вздох слетел с губ девушки.
— Люди! Сюда! — закричал Альгимант, опуская тело Мелиссы на траву. — На помощь!
Когда Эсканоба и двое солдат на взмыленных лошадях подскакали к южным воротам Тарантии, ночь уже готова была покинуть улицы города.
— Кого там Нергал несет в такое время? — окошечко в воротах приоткрылось, и глаз стражника внимательно оглядел всех трех всадников.
— Открывай, Лапент! — гаркнул офицер, теряя терпение. — Не узнаешь меня, что ли, сонная мышь?
— А! Это ты, Эсканоба! — лязгнули засовы, и ворота, скрипя, стали медленно раздвигать свои створки. — А мы ждали вас только через пару дней. То-то я думаю… А где все остальные?
— Не твое дело! — обрезал его офицер. — Лучше скажи, у вас тут все в порядке?
— А что здесь может случиться? — на заспанном лице стражника отразилось искреннее удивление. — Слава богам, и не припомню уж, когда в Тарантии случалось что-нибудь такое уж скверное… ну, после возвращения короля Конана, я имею в виду. В королевском дворце, кстати, сегодня праздник, все нобили там веселятся.
— Успели! — выдохнул Эсканоба. — Хотя неизвестно, может быть именно сейчас… — он не договорил, кивнув своим спутникам: — Давайте быстрее!
По тихим улицам дробно застучали конские копыта. Один переулок, второй, и небольшая кавалькада вылетела на широкую улицу, которая вела к королевскому дворцу, и скоро уже мчалась вдоль длинной каменной изгороди, окаймлявшей сад, из которого слышались звуки музыки, смех и гомон множества развлекающихся от души людей. Эсканоба с товарищами свернули на короткую притихшую улицу, и офицер осадил коня. Солдаты последовали его примеру, и теперь всадники двигались медленной поступью, направляясь к видневшемуся в нескольких десятках шагов дому.
— Тихо! — офицер легко спрыгнул с коня, солдаты сделали то же самое. — Дверь приоткрыта, видишь, Миттерус? Держи коней, мы с Тайретом посмотрим, что там, а ты пригляди пока за улицей.
Солдат расторопно выполнил приказ и схватил под уздцы лошадей, а двое Черных Драконов, словно тени, скользнули вдоль ограды и, оглянувшись еще раз на пустынную улицу, вошли внутрь дома. То, что они увидели при свете тускло мерцавшей лампы, заставило Эсканобу похолодеть: на полу, скорчившись, лежало тело, бурое пятно, растекшееся около него не оставляло сомнения — человек, скорее всего, был мертв.
— Теплый еще… — Эсканоба приложил руку к шее мертвеца. — Совсем недавно зарезали. — Он перевернул тело на спину, и из перерезанного горла хлынула кровь. — Тихо! Может быть, бандиты еще здесь.