Поэтому мучение, испытанное Эктором, было не без удовольствия. Он желал от глубины души, чтобы неожиданное обстоятельство его освободило, но, так как оно не являлось, он подчинился своему мучению с покорностью, доказывающей силу его философии.
Эктор и Поль обменялись взглядом, полным тревоги с одной стороны и насмешки с другой; после этого Эктор, угадавший мысль своего друга, поднял глаза к небу, как будто призывая его в свидетели своей невинности.
Фуркево принял недоверчивый вид и продолжал спокойно наблюдать, как человек, у которого впереди ещё много времени.
Впрочем, хорошенько погоняя лошадей, ещё можно было прибыть вовремя на Пон-Нев. Эктор брался проехать расстояние, отделявшее Марли от Парижа, за полчаса. Стало быть, он мог потратить ещё полчаса без угрызений совести.
К тому же Эктор знал, что брат Иоанн был человек изобретательный; он найдет способ удержать своего собеседника, и его терпение не возмутится из-за нескольких минут опоздания.
Четверть часа спустя герцогиня Беррийская встала. Эктор думал, что минута свободы настала, но тут — странное дело — он вздохнул.
Принцесса повернулась к нему.
— Я назначала вас в мой штат, — сказала она с обольстительной улыбкой, — и вы при нем останетесь.
Эктор молча поклонился. Насмешливый взгляд Поля преследовал его.
— Вы последуете за нами в сад, — продолжала принцесса, — вечер превосходный, и мы побеседуем, гуляя. Я должна вознаградить вас за нелегкий труд.
— Такая сладкая награда за такой приятный труд! Вы очень щедры, герцогиня, — отвечал Эктор.
Он передал деньги в руки пажа и последовал за герцогиней Беррийской, сходившей с террасы.
В то время, как общество выходило из дворца, пробила половина.
— Бедный Кок-Эрон выходит из себя, — тихо сказал Поль Эктору. — Я посоветую ему лечь в постель.
— Сохрани вас Боже! Мы загоним лошадей, но приедем к концу разговора, — ответил Эктор на ухо Полю.
— Бедные животные! Они расплатятся за всех, — прошептал Поль.
Герцогиня шла по песку аллей величественной поступью. Эктор был рядом. Принцесса с казначеем остановились у фонтана.
— Вы молчаливы, как сновидение. Может быть, вы мечтаете? — сказала герцогиня Эктору, никогда не подчинявшемуся так сильно чужому влиянию.
— С кем иногда не случается? — отвечал Эктор.
— Иногда? Это немного.
— Этого иногда бывает слишком много.
— Как это понимать?
— Мечта — непокорный конь: ему доверяются, и часто, с первым скачком он уносит вас в страну вымыслов. Это минуты ослепления, потом все исчезает, кроме сожалений.
— Сожалений об утраченном, не так ли?
— Не совсем. Сожалений о том, чего никогда не имели.
Принцесса взглянула на Эктора. Ее глаза блестели, как две капли росы на цветке.
— Нет, — сказала она, — того, чего не имели, надо было добиться.
Эктор, которого такой поворот разговора навел на мысль о Кристине, вздохнул.
— Одним богам принадлежит право достичь невозможного, — сказал он, — а я лишь воин.
— Однако, — возразила герцогиня, — как видно из мифологии, и пастухи покоряли богинь.
— В стране вымыслов, сударыня!
— Поищите хорошенько и вы увидите, что эта страна, возможно, не так далеко, — возразила она, играя своим веером.
— Я искал и не нашел.
— Начните снова.
— У меня довольно дурной путеводитель.
— Тогда его меняют.
— Но если он только один…
— Как вы называете этого неблагодарного?
— Случай, — с горечью отвечал Эктор. — Я доверился случаю, и он мне изменил.
— Ну, вопреки грамматике случай должен быть женского рода; он близок к улыбке именно тогда, когда угрюмо на вас смотрит.
— Должен ли я верить вашим словам, как доброму предсказанию?
— Чем вы при этом рискуете?
— Большим огорчением, если предсказание обманет.
— Есть оракулы, которые не лгут, — сказала принцесса, поднимая свои прекрасные глаза на маркиза.
Эктор был ослеплен.
— Теперь, — сказал он, — я более не сомневаюсь и доверяю вам себя.
— И вы правы. Доверие ведет за собой счастье.
— Да, когда доверие подобно вам, сударыня.
Она обратила на прекрасного молодого человека взгляд, полный огня и спросила, вертя цветок меж пальцев:
— Верите вы в талисманы?
— Я верю в руку, их дающую, — сказал Эктор.
Принцесса выронила цветок. Эктор живо наклонился и поднял его. Но когда он хотел его подать, герцогиня Беррийская исчезла, подобно фее, в глубине аллеи.
Эктор оставался некоторое время недвижим. Глубокий мрак окружал его; он сделал несколько шагов вперед, вышел на лужайку и больше ничего не видел. Он погрузился в глубокую задумчивость, когда чья-то рука опустилась на его плечо.
Эктор живо обернулся и в темноте узнал Фуркево.
— Ну, прелестный Эндимион, поймал я вас наконец, — сказал граф. — Диана скрылась, и вы мечтаете, подобно мифологическому пастушку.
— Я не вижу, почему вы меня сравниваете с Эндимионом, и где вы находите Диану! — отвечал Эктор, несколько смущенный.
— Увы, я ничего не выдумываю, небо тому свидетель! Но, клянусь Меркурием, милый Эктор, если вы хотите, чтобы я ничего не подозревал, зачем у вас в руках этот нескромный цветок?
Эктор прикусил губу.
— Это? — сказал он. — Я сорвал его потому, что он мне попался под руку. Что вы видите тут дурного?
