Эти слова были произнесены с дерзкой веселостью, которая, надо признаться, несколько удивила Эктора. Но безграничное счастье, наполнявшее его душу, не позволило долго размышлять об этом.
— Понимаете, — продолжала домино, — дело не только в том, что мы видимся теперь, надо подумать о способах видеться в будущем.
— Я хотел просить вас об этом.
— А я об этом думала.
— Вы добры и прекрасны.
— Мы никогда не кончим, если вы будете беспрестанно меня прерывать.
— Послушайте! — вскричал Эктор в порыве страсти, — я готов вас сделать французской королевой.
— Но, — гордо отвечала домино, — мне кажется, что я заняла бы это место не хуже другой.
Тон голоса, прозвеневшего вдруг подобно металлу, поразил Шавайе. Но прежде, чем он мог поразмыслить, беленький пальчик подруги слегка коснулся его рта.
— Не говорите о таких вещах так громко, — сказала она, — деревья Кур-ла-Рен могут быть подобны тростникам из басни, и это более чем достаточно, чтобы погубить вас в Марли.
— Потерять все, но сохранить вас? Это меня нисколько не пугает.
— Хорошо! — согласилась она. — Я устрою так, чтобы вы сохранили меня, ничего не теряя…Но для этого вы должны повиноваться мне во всем.
— Это легко.
— И быть готовым на все.
— Я уже готов.
— Если так, мы увидимся скорее, чем вы надеетесь.
— Могу ли я верить?
— Я хочу сделать ещё лучше.
— Каким образом?
— Вы не догадываетесь?
— Говорите.
— Ну, я лучше вам это докажу…
— Когда?
— Стало быть, вы желаете, чтобы это было как можно скорее?
— Разве ваше желание не таково?
— Признаю.
— Так исполните ваше обещание завтра же.
— Или сейчас, не так ли?
— Я желал бы этого.
— Завтра это невозможно.
— Тогда сегодня вечером.
— Опять невозможно.
— Вот вы ни на что и не решаетесь.
— Потому что я хочу решиться наверняка.
— Каждый час без вас кажется мне годом.
— Значит двадцать четыре часа стали бы слишком долгими.
Эктор улыбнулся.
— Обещайте мне не очень состариться, — вздохнула она, — и я обещаю вам немного сократить это время.
Продолжая беседовать, Эктор с подругой медленно шли рука об руку, так близко друг к другу, что их лица почти касались.
Голос голубого домино шептал на ухо Эктору нежнее и легче, чем дыхание призрака; он был немного неясен, но сердце любовника вдыхало в себя всякий его звук с упоением. Окружавшая их таинственность удваивала прелесть разговора, и Эктор уже забывал о времени, но тут она вернула его к действительности.
В тот момент они были возле Пон-Турнана. Толпа молодых людей удалялась с песнями, как ласточки, манимые весной. Коляски и их свиты всадников исчезали во мраке ночи; ещё час, и в Кур-ла-Рен воцарится тишина.
Невдалеке стояла карета без герба. На козлах сидел кучер. Два лакея в серых фраках ждали, сложа руки.
— Нам надо расстаться, — сказала домино.
— Уже! — вскричал Шавайе.
— Я должна быть дома до рассвета.
— Если возвратитесь немного позже, что такого?
— Тогда мы не увиделись бы больше.
— Если так, я уступаю.
— И я хочу, чтобы вы уступали всегда; впрочем, это на прощание.
— Хорошо; так сделайте для меня милость.
— Какую?
— Снимите эту маску, скрывающую вас от моих глаз, и дайте мне взглянуть на себя…Ваш образ будет запечатлен в моем сердце и воскресит во мне надежду.
— Вы этого желаете?
— Я вас прошу.
Домино быстро огляделась, стало лицом к бледному и нежному свету луны, поднесла руку к маске и сорвала её.
Эктор застонал: он узнал герцогиню Беррийскую.
— Что с вами? — вскричала она и, опасаясь неожиданной встречи, поспешно вернула маску на лицо.
Эктор оставался неподвижен, растерявшийся, безмолвный, как человек, встретившийся лицом к лицу с привидением.
— Что это значит? — спросила герцогиня, в испуге приблизившись к Эктору.
— Извините меня, сударыня, — сказал он едва внятным голосом, — я видел…мне показалось…там…
— Кто?
— Один из придворных…господин де Рипарфон, кажется.
Эктор лгал, и лгал дурно, но иначе не умел объяснить своего смущения.
— Я боялся, чтобы он вас не узнал, — продолжал он.
Герцогиня Беррийская посмотрела в ту сторону, куда показывал Шавайе.
Там проходил дворянин, закутанный в плащ; он был почти одного роста с Ги, но не имел его осанки.
— Это не он, — сказала она, покачав головой, — ах, как вы меня испугали!
— Дело шло о вас, сударыня, простите меня, — отвечал Эктор, немного оправившись от смущения.
— Это искупает ваш поступок, — сказала герцогиня, — но прощайте…Ваш испуг может быть предчувствием. Я еду.
Она поспешно подошла к карете, один из лакеев подал ей руку, она проворно нырнула внутрь и экипаж покатился, прежде чем Шавайе успел шевельнуться.
