День превратился в список дел. Обычным людям не нужно напоминать о том, что следует выйти на работу, проверить электронную почту или попить воды, но ведь обычные люди не красуются на первых полосах таблоидов. В моем арсенале были различные приемы, которые я рекомендовала, но не использовала уже много лет. Сегодня я их применила. Я исключила любое негативное влияние, что означало отключение компьютера от беспроводной сети и молчание телефона. Я обедала с Беннеттом, который не знал, что происходит. Я сосредоточилась на выполнении важных задач. Прежде всего, я старалась быть доброй к себе.
Это оказалось самым трудным. Так было всегда. С пятнадцати лет я проделала долгий путь, но знала, как легко можно оступиться. Вещь, которую никто не понимал, заключалась в том, что это не всегда правильный вариант. Сейчас, когда я была в состоянии стресса, я иногда забывала об этом. Для меня еда стала менее важной, чем все остальные потребности. Проблема в том, что само это понимание выросло из неправильных корней. Просто забыть поесть это одно. Иметь тело, которое не признает, что нуждается в еде, это совсем другое.
И вот теперь, несмотря на всю работу, которую я проделала, чтобы отсеять негативные убеждения, произошло это. Заголовки, старые фотографии – все обвиняло меня. Никто не интересовался моей настоящей историей. Они всего лишь хотели продать газеты, и это мучило меня. Александр прожил так всю жизнь, но для меня это было в новинку. Дом, в котором я жила, стал местом паломничества для папарацци. Я видела, что моя сексуальная жизнь обсуждалась в блогах. Я знала, что пройдет немного времени, и журналисты копнут еще глубже. Теперь мое прошлое воскресили ради развлечения. Если я буду слишком много думать об этом, то не выдержу.
К концу дня я выполнила объем работы нескольких дней. Презентация Исаака Блу была закончена и готова к утверждению у Беннетта. Я начала составление нового информационного бюллетеня интернет-компании. Но даже когда я компоновала и редактировала материал, тоска маячила на заднем плане. На этот раз я не могла спрятаться, потому что, как только выйду из кабинета, мне напомнят обо всем.
Беннетт постучался и заглянул ко мне.
– Эй, ты в порядке? Выглядишь отстраненной.
– Я в порядке. – Я выдавила из себя улыбку. – И даже закончила презентацию Исаака Блу.
– Даже графики? – удивился Беннетт.
– Я только что отправила их вам по электронной почте.
– Даже не знаю, как ты это делаешь, – развел руками Беннетт. Такой непосредственный жест сделал нас еще больше похожими друг на друга.
– Сейчас я работаю над информационным бюллетенем, – продолжала я. – Я подумала…
– Клара, – остановил меня Беннетт. – Ты больший трудоголик, чем я. Уже половина пятого.
– Нет! – Повернувшись в кресле, я проверила время на своем рабочем столе. У меня сердце упало, когда я увидела, что он не обманывает.
– Время отправляться домой, или у тебя есть фантазии насчет бала сегодня вечером?
Зная, что это шутка, я засмеялась.
– Закончу это, а потом уйду.
– Ладно, увидимся завтра. – Беннетт помолчал. – Или я сам могу тебя выгнать.
Я отмахнулась от него, стараясь выглядеть спокойной и скрыть легкую дрожь в руках.
– Возвращайтесь к девушкам. Я уйду через пять минут, обещаю.
Через пятнадцать минут я уже больше не могла задерживаться. Едва я успела дойти до лифта, как меня охватила паника, и вместе с ней в голове снова завертелись вопросы. Что если я не смогу пройти мимо репортеров? Что делать, если фотографы пойдут со мной до дома? Я говорила себе, что это гипотетические проблемы, однако, когда вошла в коридор, они успели превратиться в серьезные осложнения. Что скажет моя мама? Я потеряю работу?
Что думал Александр?
Я не сомневалась, что он обо всем знал. И у меня не было никаких сомнений, что он был нарушителем нашего договора. Независимо от того, через что я прошла и где я была, он был ответственным за мое прошлое. Ему не нужен был очередной скандал или позор, чтобы потом бороться с прессой, а я была и тем, и другим. После всего этого ему пришлось расстаться со мной. Я поняла это. С обеда от него больше не было писем. Он не пришел в офис. Александр спрыгнул с терпящего крушение поезда «Клара Бишоп». Он мог выбирать женщин по своему вкусу, разве ему нужна опозоренная?
Я подавила эти мысли. За пределами офиса мне придется столкнуться со своим прошлым. Сейчас не время отчаиваться по поводу будущего.
Двадцать восемь шагов до двери. Я считала каждый, пытаясь сосредоточиться на чем-то обыденном, но мое сердце продолжало бешено колотиться, пока мои каблуки стучали по мраморному полу. Луч солнца проникал сквозь дверное стекло, и я вспомнила, что говорил мой терапевт: «Зачем ждать, когда солнце выйдет из-за туч, если можно включить свет».
