В субботу утром Стивен постучал в дверь моей спальни, а затем вошел с миской горячей воды. Еще не рассвело, и я умылся и ополоснул руки при свечах. Мои рубашки – еще не потеплело, поэтому я до сих пор носил две – грелись у только что растопленного камина.
– Сэм просит дозволения поговорить с вами, хозяин, – сообщил мальчик, протягивая мне полотенце.
– Передай ему, чтобы ждал меня в гостиной.
Стивен открыл было рот, и на секунду мне показалось, что он сейчас скажет еще что-то. Но потом губы его сжались в тонкую нитку. Мальчик поклонился и молча вышел.
Когда я спустился в гостиную, Сэм уже был там. Утром он обычно старался не попадаться мне на глаза, поскольку имел привычку вечером выпивать допоздна. Однако сегодня Сэм пожелал мне доброго утра и даже, ковыляя, направился к моему креслу, чтобы придвинуть его поближе к огню.
– Так чего ты хотел?
Он прокашлялся.
– Сэр, я заходил в пивную под знаком серебряного креста, как вы мне велели. И действительно, госпожа Фоли передала мне кое-что для вас.
Выудив из кармана письмо, Сэм отдал его мне. Я ощупал бумагу и обратил внимание, что письмо слишком толстое. В одно послание было вложено второе. Бумага выглядела мятой, как будто ее сначала скомкали, а потом, насколько это возможно, разгладили. Два из четырех краев листа прямые, а другие два – неровные. Создавалось впечатление, что бумагу порвали на четыре квадрата, и передо мной один из них. На обеих сторонах было что-то написано, однако почерк у автора оказался гораздо неразборчивее, чем у Джонсона. Этот человек явно торопился.
Письмо от Джонсона я прочел первым. Дата, приветствие и подпись отсутствовали.
Отложив письмо, я взял вложенный в него обрывок бумаги. С одной стороны я с трудом разобрал слова:
Поля слева уцелели. Я перевернул бумажный квадрат и принялся разбирать написанное с другой стороны, справа:
Я не имел представления, в каком порядке следует читать эти отрывки. А впрочем, какая разница. Похоже, числа – какой-то шифр, но, даже если попытаться разобрать остальное, текста слишком мало, чтобы уловить смысл послания. Однако того, что я прочел, было более чем достаточно, чтобы встревожиться. Упоминания о тайне, великом деле и встрече, которая повергнет кого-то в смятение, выглядели весьма зловеще.
