В воскресенье вечером Мария выбрала самый удобный момент, чтобы осуществить задуманное. Мать и дед ужинали, слуги готовились к завтрашнему дню. Девочка отперла дверь, ведущую в сад, и выскользнула наружу. Пару секунд она стояла на крыльце, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте. Ночь выдалась ясная. Луна достигла первой четверти, и тонкий полумесяц клонился к западному горизонту. В темном небе сияла россыпь звезд. В доме за спиной у Марии все ставни были закрыты, а шторы задернуты.
Собаку уже спустили с привязи. Пес приблизился к девочке и с любопытством обнюхал ее руку, а потом учуял лежавшее в кармане мясо: запах просачивался даже через слои ткани. На секунду Мария испугалась, что собака так и не оставит ее в покое. Но пес был хорошо выдрессирован. Он знал, что Мария здесь хозяйка, а значит, ее трогать нельзя, какие бы манящие ароматы от нее ни исходили. Тут внимание пса привлек какой-то звук, он нырнул во тьму и вскоре скрылся из вида.
– Не спеши, – шепотом велела себе Мария. Вот если бы эти ободряющие слова произнес ангел-хранитель, стоящий у девочки за плечом и незримо охраняющий ее! – Главное, будь осторожна, и все обойдется.
Перед ней медленно проступили очертания крыши и стен. Мощеная дорожка шла вдоль боковой стены сада. Ее плиты были лишь чуть-чуть светлее, чем растущая с двух сторон темная живая изгородь. Поплотнее завернувшись в плащ, юная госпожа Фэншоу сделала первый шаг, затем второй и третий. Чем дальше позади оставался дом, тем легче было двигаться вперед. Пройдя мимо павильона, Мария продолжила путь, направляясь в сторону конюшни. Калитка, ведущая во двор, была заперта. На ощупь засовы были холодными и очень тяжелыми – девочка даже испугалась, что не сумеет сдвинуть их с места. Но вот они наконец поддались.
В конюшенном дворе царила тишина. Отец и сын Брокморы давно уже ушли домой. Стараясь неслышно ступать по булыжникам, Мария подкралась к двери старой конюшни. Ее всегда держали на запоре, однако весь дом знал, что запасной ключ спрятан над притолокой. Чтобы дотянуться до него, пришлось встать на цыпочки. Девочка повернула ключ в замке, подняла щеколду и открыла дверь. В нос ей сразу ударил испускаемый львом дурной запах. Марию тут же затошнило. Нащупав в кармане платок, она прикрыла нос и рот.
Внутри конюшни не было видно ни зги. Когда злоумышленница вошла внутрь, Калибан зашевелился. Девочка остановилась, выжидая. Наверное, здесь было так же жутко в ту ночь две недели назад, когда дядя Хенрик притащил сюда незнакомца и показал ему льва. Тем человеком был хозяин порванного бордового платка. Мария поспешила выбросить эту мысль из головы.
Вытянув руку перед собой, девочка осторожно шагнула в темноту. Шаг за шагом она приближалась к вольеру. Случайно наступив в водосточный желоб на полу, Мария чуть не упала. Лев опять зашевелился и на этот раз обратно не лег. Было слышно, как он ходит по вольеру.
Мария на ощупь кралась вдоль перегородки слева от двери, ее рука сползала то вверх, то вниз в четырех-пяти футах от пола. Вот девочка нащупала контур щитка, закрывавшего окошко. Оно было совсем маленьким и предназначалось для глаз одного-единственного зрителя, поэтому окошко даже не запирали. Мария с легкостью отодвинула щиток.
В темноте по другую сторону перегородки она ощущала невидимое присутствие Калибана. Мария нашарила лежавший в кармане сверток. Девочка принесла часть своего собственного ужина: большой жирный кусок весеннего ягненка, завернутый в салфетку. Соус просочился через ткань. Наверное, след теперь останется не только в кармане, но и на нижней сорочке; когда мать заметит пятно, Марии сильно попадет.
Но стоило девочке подумать о Ханне, и решимости сразу прибавилось. Протолкнув сверток в окошко, Мария вытряхнула мясо и торопливо отдернула руку. Не боясь наделать шуму, она резко задвинула щиток.
Калибан по другую сторону перегородки шумно завозился, а потом раздалось чавканье. Слава богу! Спотыкаясь, Мария уже была на полпути к темно-серому прямоугольнику открытой двери и раскинувшемуся за порогом конюшенному двору. Больше всего на свете она жаждала сейчас оказаться в своей теплой безопасной постели.
Корабль отплыл в понедельник утром, еще до рассвета.
Кэт и госпоже Хобелл повезло: от недомогания они страдали за закрытыми дверями. Каюту капитана уже заняли баронет с женой, но двум дамам удалось заполучить в свое полное распоряжение каюту главного канонира, хотя за это удовольствие пришлось выложить десять шиллингов. Господин Хобелл пребывал в уверенности, что он разделит ее с женщинами, однако супруга быстро разъяснила преподобному, чтобы он об этом даже не мечтал.
Кроме команды, на борту было сорок пять пассажиров, и большинству из них каюты не достались. Помещение, отведенное главному канониру, оказалось даже еще более тесным, чем крошечная каморка на постоялом дворе, и при всем желании уединиться в ней было невозможно. Багаж дам спустили в трюм, однако они взяли с собой саквояжи, а также ящик с макетом, деньги и документы.
