Звякнула цепочка, потом раздался звук отодвигаемого засова. Хозяйка приоткрыла дверь и поглядела на нас. Взгляд ее был по-прежнему настороженным. Я достал из кармана бумагу с записями – это были заметки, которые я делал сегодня во время обеда с капитаном.
– Пошевеливайся, женщина. Я не собираюсь торчать у тебя весь день. Вот документ от церковного старосты.
Читать старуха явно не умела, но сам вид бумаги усыпил ее бдительность. Листы с написанными на них словами оказывают поистине магическое воздействие на тех, кто не обучен грамоте. Хозяйка распахнула дверь во всю ширь, и мы вошли в дом.
Внутри оказалось чище и опрятнее, чем я ожидал. Я заявил, что, прежде чем дать добро на проведение работ, мы должны проинспектировать жилое помещение целиком. Первым делом старуха провела нас на кухню с судомойней и дверью, ведущей во двор.
На кухне в торцевой стене я заметил нишу с занавеской, за которой стоял сундук. Это была та самая стена, что клонилась в сторону кладбища, расположенного снаружи. Осматривая судомойню, я обратил внимание на закопченные балки и дыру в крыше – здесь провалилась черепица. Отверстие затянули парусиной, вздымавшейся и опускавшейся с каждым дуновением ветра.
– Покажите остальную часть дома, – велел я.
– Для чего же туда ходить, ваша милость? На кладбище она не выходит.
– А ты, стало быть, знаток строительного дела? – возмутился я. – Ты женщина простая, вот и слушай, что тебе образованные люди говорят, и делай, что велю. Необходимо осмотреть всю постройку. Ты ведь не хочешь, чтобы во время работ дом обрушился?
Не решившись оспаривать мое компетентное мнение, старуха провела нас по коридору к другой двери, которую отперла ключом, свисавшим с ее пояса на шнурке. Когда хозяйка распахнула дверь, у меня появилась надежда. Окошки здесь были крошечные, с толстыми грязными стеклами, поэтому внутри царил полумрак. В комнате стояли стол, три стула с высокими спинками, длинный сундук и шкаф. У дальней стены я заметил узкую лестницу, напоминавшую приставную. Она вела в комнату наверху.
Я взглянул на Сэма, и тот встал в дверном проеме, отсекая хозяйке путь к отступлению. Я огляделся. В камине горка золы. В воздухе чувствуется слабый запах табака и пчелиного воска. На столе две свечи в оловянных подсвечниках, с аккуратно обрезанными фитилями – восковые, не сальные. Между ними открытая книга. Взяв том, я подошел с ним к ближайшему окошку.
– Вы… вы это зачем, сударь? – спросила старуха.
– Помолчи, женщина, – велел я, переворачивая страницы.
Книга была на голландском. Судя по тому, что я разобрал, в ней рассказывалось о плавании в Ост-Индию. Стало быть, мы на верном пути. Громко захлопнув том, я бросил его обратно на стол.
– Чья это книга?
Старуха не отвечала. Ее начало трясти, и она вцепилась в спинку стула.
– Сядьте, госпожа, – вежливо предложил я. – Мы вас не обидим. Только ответьте.
Опустившись на стул, хозяйка положила руки на столешницу, пытаясь унять дрожь.
– Одного человека, который иногда тут останавливается.
– Голландца? – (Старуха кивнула.) – Как его зовут?
Она пожала плечами:
– Не знаю.
Я указал в сторону комнаты наверху:
– Он сейчас там?
Старуха замотала головой. Я сомневался в ее правдивости, да и вообще не собирался ничего принимать на веру.
– Смотри, чтобы никуда не уходила, – велел я Сэму. – Я посмотрю наверху. Если врет, поступай с ней как пожелаешь, хоть голову ей отруби.
Сэм выхватил из ножен абордажную саблю, и хозяйка испуганно взвизгнула. Мой слуга положил оружие на стол. Потом достал пистолет, взвел курок, развернул пистолет рукояткой вперед и протянул его мне.
– Спусковой крючок у него податливый, так что вы уж с ним осторожнее, хозяин.
Старуха с открытым ртом следила за каждым движением Сэма.
– Клянусь, никого там нет, – почти неслышно выговорила она и перекрестилась. – Ох, Иисус, Мария и все святые, спасите и помилуйте!
С тростью в одной руке и пистолетом в другой я вскарабкался по лестнице. В комнатушке с низким потолком никто не прятался. Обстановка здесь была скудная: только кровать с отдернутым пологом, столик и маленький шкаф, внутри абсолютно пустой. Одно из двух окошек располагалось прямо над дверью. Створку старуха оставила открытой. На полу валялась горка грязного постельного белья. Похоже, когда мы постучали в дверь, хозяйка перестилала постель.
Я спустился обратно. Ни Сэм, ни старуха не двигались с места. Оба не сводили друг с друга глаз, будто дети, играющие в гляделки.
Я открыл шкаф внизу. Внутри обнаружились оловянные кружки и тарелки, два-три стакана и несколько книг: одни на английском, другие на голландском. Еще я увидел там три нераспечатанные бутылки вина и приземистую глиняную флягу, заткнутую пробкой. Я рассчитывал найти что-нибудь поинтереснее – к примеру, письма или документы.
