Андроиды обедали за двумя длинными столами. Они были оживлены, бойко перебрасывались словами, незаметно втянули в разговор и Серафиму. Она чувствовала себя с ними совершенно свободно. Она быстро раскладывала ужин по тарелкам, которые они подносили. Андроид, которому Сат приводил Симу на показ, он же командир станции, сел во главе одного из столов.
— Сима, — крикнул ей Сат. — Я придержал тебе место.
Когда все расселись, она, не колеблясь, бухнула свою тарелку на общий стол и уселась рядом с Сатом. Тот весь лучился. Сима стукнула ложкой по его нахальной руке и стала есть.
Она и впрямь собралась ночевать на камбузе. Это было последнее проявление обиды. Она долго топталась с постелью в потемках. Ее давили гнетущая тишина и одиночество. В конце концов, она отправилась с постелью в казарму. Андроиды мирно сопели, кто-то шептался в темноте. Она на ощупь нашла свое место. Сверху свесился Сат:
— Пришла? Я знал, что ты придешь. Экие вы, люди, общественные…
Сима думала, что уснуть не удастся, но ошиблась.
Потекли дни за днями. Сат отдал ей пыльную расстроенную гитару, и во время отдыха девушка играла, развлекая общество и унимая собственную неясную тоску. Сат впервые услышал ее пение. Низкое контральто Серафимы вибрировало и отрывало его от земли, заставляло кожу покрываться мурашками. Сат влюбился в нее еще больше, хотя больше, казалось ему, было некуда. Безответная любовь к женщине-человеку перестала приносить ему радость, настолько замучила его эта страсть. Он не подавал вида, все шутил с Серафимой и заигрывал, она за словом в карман не лезла, и общество Станции с появлением 'заложницы' изрядно приободрилось. Андроиды веселились, не понимая, отчего, собственно, происходит веселье, а Сат тихо страдал. Когда он всерьез пытался заговорить с ней о своем чувстве, она с ходу все обращала в шутку. Сат душился от бессильной злости, а Сима мучилась досадой. Она никак не могла свыкнуться с тем, что ее поклонник — не человек. Тем не менее, называть андроидов андроидами у нее не поворачивался язык. Ей было легко со взрослыми людьми с двенадцатилетним жизненным опытом. Она опасалась только одного: как бы кто-нибудь из них не умер во время ее присутствия на Станции. Она отдавала себе отчет, что каждому из них оставалось жить недолго. Андроиды никак не демонстрировали ожидания близкой смерти, по крайней мере, при Симе. Девушка не могла найти ни тени страха или обреченности на лицах, сколько ни искала, и не слышала ни единого слова на эту тему. Первые трое суток ей пришлось бороться со своими собственными проблемами: она чувствовала себя отвергнутой всем человечеством. Не от мира сего, без дома… Прошло и это. Сат в свободное от вахты время не отходил от нее ни на шаг. Она быстро привыкла к его обществу. Под напором его шуток отступали на задний план мрачные мысли и ностальгия. Он был незаменимым на камбузе, ведь она сильно уступала андроидам по быстроте и сноровке и часто не укладывалась в график. Не так-то просто накормить тридцать семь ртов вкусно, сытно и вовремя.
В перерывах между вахтами он научил ее пилотировать вертолет-трансформер. Просто так, чтобы только быть с ней рядом. А ей только того и надо было, без Сата она скучала и легко поддавалась тоске. В процессе обучения он поглаживал Симу то по руке, то по коленке, то обнимал ее нежно или крепко. Ученице надоело отбрыкиваться, да и приятны ей были теплое внимание и забота. Трансформер, долетев до границ большой территории Станции, зависал на месте: срабатывали датчики.
На восьмой день после появления Симы на Станции, 30 сентября, когда Зертилию потрясла стихия, и даже за Полярным кругом немилосердно мело, на камбузе тоже произошла катастрофа: сломалась посудомойка. Сима, как назло, никак не могла дождаться Сата. Он явился перед самым обедом, когда у нее уже вышли все сроки. Он сиял, как красное солнышко, и сыпал шутками, как рог изобилия. У Симы настроения шутить не было. Она поискала, чем бы в него кинуть поувесистее, но не нашла.
У Сата же настроение было. Он перемахнул через стол грациозным прыжком и бесцеремонно облапал Симу. Та вырвалась и очутилась рядом со шкафом. Сима распахнула шкаф и швырнула в Сата первый попавшийся двухкилограммовый пакет:
— Соль!
Сат с хохотом увернулся, соль просвистела мимо.
— Вермишель! Какао! Дрожжи! Еще вермишель!
Сат шутя уклонялся, и Сима ни разу в него не попала. Закусив удила, она метнула в него большую сковороду (а сковородки на Станции имелись только большие), охнула и даже присела. Сат поймал сковороду за ручку, повертел в руках, потом внимательно посмотрел на Симу.
— Я нечаянно, Сат, — испуганно пролепетала она.
Парень одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние и оказался рядом с Симой. Сгреб ее и прижал к себе. Под ухом Серафимы сильно билось любящее сердце андроида.
— Ты такая… живая, — шепнул Сат. Темно-серые с черной каемочкой глаза приблизились к ней. Он улыбался, но глаза — нет. С ним такое бывало часто, но в этот раз Сима напугалась и вырвалась. Сат перестал улыбаться.
— Мы должны быть вместе, — твердо сказал он.
— Мы и так вместе.
