В современном мире жить непросто, а умереть – легко. Люди, особенно мужчины, совсем себя не берегут. Ежедневно, ежечасно с ними происходят несчастные случаи, в том числе непоправимо гибельные – отказывают тормоза, рули, подводит страховка в горах и при погружениях. Кроме того, нередки и добровольные уходы из жизни – от ее проблем, неурядиц, тоски. А потенциальный самоубийца, задумав собственной рукой оборвать тонкую нить жизни, от своего намерения уже не отступит… Криминальный репортер ничего не принимает на веру, стараясь найти невидимую другим взаимосвязь казалось бы разрозненных событий. Куда приведет погоня за сенсацией и поиски призрачной истины? Кто знает, кто знает…
«Холодно уточке в озере одной,
Птичку-малюточку взяли мы домой.
Песню веселую уточке споем,
В печке-духовке согреем мы ее.
Крылышки, грудка и ножки хороши…
Милая утка, спасибо от души!»*
Тепло. Тихо. Чуть пасмурно. Дождь собирался-собирался, да так и не пошел. Зелень уже не яркая, трава кое-где пожухла, березки с осинками и кустами олешника местами начинают желтеть… Стрекоз совсем не видно. Поздний август.
С точки зрения утки – лучший месяц в году, а остров Котлин – рай на земле. Топкие болота и неглубокие пруды, изобилие жучков-паучков-червячков, в том числе вкуснейшие комариные личинки. Дивный густой ил. Полное отсутствие лисиц, коршунов и прочих кровожадных. Кошки не считаются – их тут немного, и плавать не умеют. Если бы сыскался желающий перевести с птичьего языка слово «Красота», вышло бы примерно так: «Есть вода и нет кота – вот что значит крясота!»
Коршуны страшнее лисиц и кошек, вместе взятых – от них спасенья нет. А в этом году повезло, спасибо дачникам. Один из земледельцев развел каких-то особенно ценных цыплят, и семейка пернатых хищников мигом приметила, подглядела из-за тучки. Глазастые разбойники успели стащить штуки три, а потом обиженный птицевод повесил хитрую сетку. Осиротевшие коршунята от голода разорались, а зря… Их услыхали пролетавшие поблизости сороки. Белобокие трещотки кажутся безобидными только несведущим людям. Даже одна сорока способна отбиться от ястреба, а стаей они опасны для всего живого, включая кошек и собак. Поэтому бедные птенчики пищали недолго… Островные пруды всегда были для уток краями обетованными. Неброская красота, легкость полета и плавания этих озерно-болотных обитателей севера и средней полосы не слишком привлекают художников, а вот охотникам почему-то очень хочется подшибить одну-две, еще лучше пяток-другой сереньких птичек, желательно на взлете, когда они только-только оторвались от воды. Такое убийство почитают особым шиком. Там есть-то нечего – перья да кости, жилистые крылышки… Еще и о собственную дробь зубы обломаешь. Но – трофей!
К утиному счастью, в местном заказнике охота категорически запрещена, рыбакам ловить нечего. Способствуют безлюдью и тучи мошек-кровососов. Серой Крякве выпала удача: весь ее выводок, все десять пушистых комочков, вылупившихся в июле, выжили, окрепли и готовились вскоре стать на крыло. О своем двойном имени мать-героиня не догадывалась. Эта птица была обычной дикой уткой. Их вид так и называют – «серая».
Человек, наблюдавший за жизнью семейства, комариных укусов не боялся, привык. Он не был ни охотником, ни художником. Да и вообще – никем. Прошлое давно прошло, а в нынешней жизни его звали Коля. Коля-Блесна. Сегодня он, удобно разместившись на кочке, созерцал процесс обучения утят уму-разуму. Для взрослой утки подобрал подходящее имя «Кряква». Мама показывала подрастающим детишкам различные тонкости промысла, те копировали, ныряли и попутно подкреплялись, выставляя напоказ попки и болтая перепончатыми лапками.
По ходу урока один птенец, самый крупный и подвижный, со смешным хохолком на головке, то и дело отбивался от стаи, вызывая недовольные окрики родительницы. Все как у людей. В каждой школе и каждом классе отыщется такой сорванец.
Наблюдатель совмещал эстетическое удовольствие с гастрономическим: периодически прикладываясь к горлышку, закусывал печеной картошкой. Незамысловатые самодельные куплеты (*) на мотив «маленькой елочки» уплывали из памяти, а записать нечем и не на чем. Жаль… В замутненном сознании мелькнуло: «А не пойти ли в поэты? Им за такое вот, между прочим, денежки платят… Еще лучше – тексты сочинять, для звезд эстрады. Только лень пока. Позже».
Мысли невольно потекли в ловчем направлении. «Вот бы поймать утку, зажарить и съесть! На червяка… А? Но для этого надо иметь хотя бы удочку. Сетью тоже можно, теоретически. Так ведь и сети нет… А поймаешь – птица не рыба, придется убивать, ощипывать, потрошить… Бр-р-р! Нет уж, пусть плавают. Они меня не трогают, и я их не буду».
