— Вот так просто. На выбор того, кто делает предложение, а ты — именно тот, кто предлагает. Ты устанавливаешь правила. Единственная вещь, на которую я надеюсь, это то, что ты не перестанешь приезжать на Козий ручей. Я обещаю, если ты будешь приезжать и позволишь Хилари гостить у меня, обещаю, что не упомяну о прошлой ночи, пока ты сама не сделаешь этого. И отныне даже не прикоснусь к тебе.
— Правда? Том, могу я полагаться на твое слово? Можем ли мы по-прежнему приезжать… исключительно как друзья?
— Можете. Будем друзьями. Единственное условие — ты избавишь меня от страданий и упреков вроде: „Я не могу вообразить, что со мной случилось подобное". Ни слова об этом. Ты не будешь затрагивать подобные проблемы, а я не трону тебя. До тех пор, пока ты сама не захочешь. Такое положение вещей мне не слишком нравится. Но я буду поступать так, как сказал. Согласна? Ни одного слова упрека?
— Ни одного, — откликнулась я, испытывая головокружение от внезапного облегчения. — Согласна.
Вина унеслась, как облако жалящих москитов. Значит, мне удастся это сделать; я могу иметь Картера в качестве любовника, а Тома — в качестве друга. Ни одним из них не нужно было жертвовать ради другого. Я могла удержать их обоих и сделать так, чтобы все продолжалось, как прежде.
— Хорошо, — сказал Том, — тогда приезжай завтра или послезавтра. У меня есть подарки для тебя и Хилари.
— Господи, а я ничего не приготовила взамен… — начала было я, но остановилась, неожиданно поняв, что мне не следует разговаривать с Томом Дэбни в таком духе. — Спасибо, — произнесла я. — Это ужасно мило с твоей стороны. Но сейчас ни ты, ни я не должны тратить много денег.
— Подарки домашнего производства, — засмеялся он. — Ты увидишь, до какой степени домашнего. Так завтра? Приезжайте к ланчу — так, чтобы мы смогли провести некоторое время в лесу. Это время уроков. Но на будущее, мне кажется, тебе лучше возвращаться домой до темноты.
— Ты еще не знаешь и половины всего, — тоже рассмеялась я. — Правда, не знаешь. Ну ладно, до завтра. Увидимся около полудня.
— До встречи, — ответил Том Дэбни.
На следующий день он ожидал нас на веранде, сидя спиной к перилам и вытянув ноги. Бледное солнце выбивало в его темных волосах красные искорки. День был холодным, но мы укрылись от ветра под защитой дома, поэтому солнце казалось обманчиво-теплым, и Том сидел в лужице света без куртки, а Эрл примостился на его плече и ел что-то похожее на хотдог, держа кушанье в своих умных передних лапках. Он отбросил сосиску, и Том дал ему что-то другое, что енот схватил и начал жадно грызть.
Том улыбнулся нам, прикрывая глаза от солнца, и протянул руку. Хилари взялась за нее так естественно, как будто это была моя рука. Том прижал девочку к себе. Я не могла вымолвить ни слова — во рту было сухо, как в Сахаре.
— Давненько, дружок, — приветствовал Том Хилари. — Давно не виделись. Эрл почти забыл твое имя. Ему пришлось раза два напоминать. И Мисси надулась на тебя.
— Мама была ужасно занята — ходила на приемы, а потом начались дожди, — говорила Хилари, а сама терлась лицом о рубашку Тома. Эрл застрекотал и похлопал девочку по волосам и лицу, а затем устроился у нее на коленях. Хилари обняла енота.
— Ну как же, царица Пэмбертона! — Волчья усмешка Тома стала еще шире, он бросил взгляд на меня. — Мне оказана великая честь — царица появилась в моей смиренной хижине. Что бы я мог предложить ей, как ты думаешь? Такое, что могло бы соперничать со сверкающими салонами города?
— Вы можете повести ее в лес и все там показать, — бесхитростно ответила Хил. Тем не менее я внимательно посмотрела на дочь, а Том громко рассмеялся. Я почувствовала, что начинаю краснеть, и отвернулась.
— Пожалуй, я так и сделаю, — решил Том. — Возьму и тебя. Начиная с сегодняшнего дня я это и буду делать. Но вначале войдите в дом. У меня для вас есть рождественские подарки.
Он поднял Хилари на ноги и, обняв, повел в дом. Я замешкалась на секунду, мое сердце все еще металось в груди, начиная с того момента, когда мы выехали из дому. И мое лицо все еще было пунцовым от слов Тома. „Ты должна прекратить этот идиотизм, — сказала я сама себе, наклоняя голову под низкой притолокой и входя в сумрак большой комнаты. — Ты поступаешь, как девчонка двенадцати лет. Ничего не случится. Вы заключили соглашение. Все пункты оговорены и ясны. Ты сама установила условия. Он выполняет их прекрасно".
