— Вам следует быть очень осторожным.
— Жизнь станет нестерпимой, если все время следить за тем, что говоришь. — Продавец книг энергично покачал головой. — Мне казалось, дело нашего казначея может привести к большим изменениям в мире. То, что с ним может случиться, означает всему конец… В городе верят, что вы пытаетесь ему помочь. Если вы обратитесь к некоторым людям за помощью, они окажут вам ее с превеликим удовольствием.
Хозяин лавки убрал руку с прилавка — под ней была записка, адресованная д'Арлею.
— Мне сказали, что это очень срочно.
Когда д'Арлей и де Виллаж распечатали записку у себя в комнате, оказалось, что дело более важное и срочное, чем думал об этом Пьер Дюпэн.
«Через два дня В. начнут пытать самым ужасным и нечеловеческим способом. Она стойкая девушка, но ей не хватает физических сил, чтобы все это выдержать. Я вас умоляю, попытайтесь ее спасти. Отправляйтесь к королю и молите его, чтобы он запретил пытки. Никто больше не обладает властью или желанием остановить этих животных, у которых в руках ее судьба».
Д’Арлей взглянул на своего товарища.
— Как хорошо, что двор сейчас находится в Туре. Каково расстояние до него?
— Почти восемьдесят миль, Робин.
— Нам следует повидать короля уже завтра. У нас есть две ночи и один день, чтобы съездить туда, а потом возвратиться обратно. Значит, мне придется отправиться в Тур одному. Жан, не тряси головой. Во время такой скачки ты загонишь полдюжины лошадей, и мне придется добираться пешком.
Д’Арлей находился в холле перед королевской трапезной и, пока обедавшие поглощали одно блюдо за другим, нетерпеливо расхаживал взад и вперед. Через час ему сообщили, что король отправился в свои апартаменты, он желает читать и писать письма, и никто не смеет его беспокоить. Д’Арлей начал подозревать, что слухи о его приезде достигли ушей Карла и он не желает видеть непрошеного гостя. Он возмущался, но ничего не мог поделать. Робин отыскал товарища, родом из Анжу, с которым у него были отличные отношения. Тот рассказал, что послеполуденной охоты не будет — король после отдыха намерен беседовать с испанскими посланниками. Потом он, вероятно, отправится на прогулку в парк, чтобы нагулять аппетит для ужина. В это время стоит попытаться перехватить его. Другого случая не представится.
— А пока что мне делать?
— Ничего, мой дорогой Робин. Вам следует надеяться на встречу в саду. Позвольте вам кое-что прошептать на ушко. Никто из придворных не должен знать, зачем вы сюда приехали. Если им что-то станет известно, они изо всех сил постараются помешать вашей встрече.
Позже, в соответствии с советом друга, д'Арлей зашел в сад через боковой вход. Там никого не было. Д’Арлей, помня о предупреждении, решил спрятаться за высоким кустарником, чтобы его никто не мог видеть. Ждать пришлось долго. Спускались сумерки, и Робин решил, что у него ничего не выйдет. Он горько подумал: «У придворных не осталось ни чести, ни чувства справедливости. Даже мой старый друг Рауль что-то задумал и пытается помешать мне встретиться с королем».
Через секунду он понял, что напрасно обвиняет старого друга. В саду появился король. Он был закутан в длинный плащ, его любимая бобровая шапка была так низко надвинута на лоб, что его величество можно было узнать с трудом. Он пошел по тропинке, проходившей рядом с кустами, где прятался Робин. Д'Арлей вышел на тропинку и стал ждать Карла.
— Сир, — сказал он, низко поклонившись, — я, Робин д 'Арлей, молю у вас разрешения на аудиенцию. Это вопрос жизни и смерти, иначе я не осмелился бы обращаться к вам подобным образом.
Король остановился, не доходя до д'Арлея. Он подозрительно смотрел на Робина, как это делают люди, которые постоянно боятся нападения. Когда он узнал Робина, недовольно хмыкнул:
— Итак, это — господин д'Арлей! — Король холодно взглянул на молодого человека. — Я так давно не видел господина д’Арлея. Мне кажется, что каждый раз, когда упоминается господин д’Арлей, надо ждать неприятностей. Он не появляется при дворе и не желает жениться, хотя ему предлагаются выгодные партии и их одобряет король. Он обладает мнением, которое не соответствует его положению и обязанностям рыцарства. — Король остановился и, казалось, собирался повернуть назад. — Господин д’Арлей, вы не являетесь хорошим подданным!
— Сир, я выступил против Жака де Лалэна, когда он начал чернить доброе имя рыцарей Франции. Во время кампании в Нормандии я сражался на передовой и каждый день рисковал жизнью. У меня никогда не было бунтарских мыслей и намерений, я никогда не говорил лишнего. Я никогда не просил ни о чем моего короля. Сир, я не согласен. Я — хороший подданный.
Глаза короля бегали, он отводил взгляд от д’Арлея. Вдруг Карл взглянул ему прямо в глаза. Д'Арлей увидел столько злости, что понял: король не поможет ему.
— Был такой случай… — начал король, но сразу прервал себя: — Хватит. Сегодня день аудиенций. Я не могу вам отказать, пусть вы являетесь самым плохим моим подданным. Что вы хотели мне сказать?
