Кер рассказывал и разглядывал профиль графини. У нее был красивый лоб, прекрасно вылепленный носик с небольшой горбинкой и резко прочерченными ноздрями и очень длинные ресницы. «Неудивительно, что Робин сильно переживал, когда эта женщина отвергла его, — подумал Кер. — Наверное, в то время она была вообще неотразима».
Некоторые осуждали Изабо за эгоизм и амбициозность, но Кер желал сам составить о ней мнение. Придворные красавицы всегда страдали от пересудов, злобной зависти и сплетен. Он вспомнил все рассказы об Изабо — она безуспешно пыталась заменить Агнес Сорель и привлечь к себе внимание короля. Она была всецело поглощена собственной внешностью и могла позволить себе принимать ванны из клубничного сока. Она пила разбавленный фруктовый уксус вместо вина, чтобы кожа оставалась белой. Говорили, что она посещает ученого доктора из университета, который разбирался в магии и даже, болтали люди, близок к получению философского камня. Графиня лучше относилась к брату мужа, чем к своему мужу, и не скрывала от него, что вышла замуж только из-за титула. Кер не верил сплетням об этой женщине, но понимал, что ее корыстное замужество — правда.
Кер продолжил разговор:
— Несколько лет назад мне очень понадобились деньги. Я хотел иметь сразу много кораблей и начал их строить, не подсчитав все заранее. Мне было очень трудно. Д'Арлей помог мне ссудой. Я до сих пор ему за это благодарен.
— Мне об этом известно.
— Это был с его стороны смелый и щедрый шаг. В то время он рисковал своей недвижимостью и ему пришлось заложить свои земли.
— Об этом я ничего не знала. Если бы об этом услышал Рено, он бы стал возражать.
— Мадам, я делюсь с вами этими сведениями по секрету. Заем был безопасным. Я постарался защитить его права. Д 'Арлей сильнее пострадал бы, если бы вложил деньги в корабль, а тот бы затонул. Я ему обеспечил безопасность займа товарами в моих лавках — и он ничего не потерял. Я быстро выплатил д'Арлею заем, но чувствовал, что после такого щедрого жеста с его стороны буду вечно оставаться его должником. С тех пор я считаю его своим партнером и он получает доходы с моих операций — и так будет всегда.
Графиня попыталась получить более полные сведения:
— Возможно ли, что наш милый Робин может стать очень богатым человеком?
На тарелке у них лежала аппетитная форель. Графиня не стала ее есть, но Кер с удовольствием принялся орудовать ножом.
— Вы меня простите, если я немного похвастаюсь? — спросил он, прожевывая кусок рыбы. — Робин уже богатый человек, потому что он принимает участие в моих делах, а со временем станет еще богаче.
— Я рада это слышать, — шепнула графиня.
— Вы видите, мадам, — продолжал Кер. Он не отказал себе в удовольствии подогреть сожаления, которые она испытывала, отказавшись много лет назад выйти замуж за д’Арлея. — Мои предприятия сильно отличаются от подобных существующих в мире предприятии. Они могут разрастаться до бесконечности. Действительно, я только начал их строить и ваш родственник мне во многом помогает. Он будет оставаться моим незримым партнером в торговой империи, которую я создаю.
После форели подали оленину и фрументи. Фрументи было изобретено за два поколения до появления на кулинарном Олимпе знаменитого королевского повара. Фрументи — это пшеничная каша на молоке с растопленным сахаром и кардамоном. Кер обожал это блюдо, но графиня к нему не прикоснулась. Она лишь отведала кусочек рыбного фарша с печенью трески, сдобренного приправами. Графиня старалась есть медленно и крошечными порциями.
— Сегодня я — самый богатый человек в мире, — гордо заявил Кер. У него сверкали глаза, он говорил тихо, чтобы, кроме Изабо, его никто не слышал. — Что я стану делать с растущим богатством? Я этого не знаю. Правду сказать, я никогда не думал об этом. Я работаю не ради денег. Мне нравится чувство власти, но я работаю и не ради этого. Я могу вам объяснить мои побудительные мотивы, но мне ясно представляется будущее. Мир станет другим, и там людям будет жить лучше. Коммерция выйдет на первое место, и… — он многозначительно помолчал, — и солдаты перестанут считаться самыми необходимыми людьми. Графиня, я пытаюсь сделать так, чтобы на первом месте не стоял Кодекс чести рыцарства и чтобы люди были счастливы и хорошо жили. Это время настанет, и ничто не сможет помешать этому. Мне хочется, чтобы это время настало побыстрее.
— Мне трудно поверить, что подобное будущее когда-нибудь настанет, — заметила графиня, — но, господин Кер, вы говорите так убедительно!
