— Просто так, Гарри, ничего особенного.
Натаниэль потрогал конверт в кармане.
— Думаете об Элизабет, ясное дело, — хирург отвел взгляд. — Ах, вас изумляет, что наш достойный капитан не единственный, кто умеет читать мысли? — с легкой горечью продолжил он, — как и симптомы любви, о которой давно всем известно? О, мне ли не знать — вы считаете меня способным только отпиливать конечности да соединять сломанные кости. Но сейчас подобное происходит очень редко, и времени на наблюдение за своими товарищами у меня в избытке.
— И каков результат этих наблюдений?
— Ну, вы недавно получили письмо от Элизабет и подумываете о небольшой увольнительной перед отплытием.
— И все? — с притворным разочарованием ответил Дринкуотер. — Нет, друг мой, сомневаюсь, что сейчас время для отпусков. Гриффитс спешить выйти в море. Ах, но какое прекрасное утро, не правда ли? — добавил он, вдыхая свежий воздух.
— Нат, — тон Эпплби сделался вдруг серьезным.
— А? — рассеянно отозвался молодой человек. — В чем дело?
— Еще я наблюдаю за Болтоном. Что делать с ним?
— С Болтоном? — Дринкуотер нахмурился. — Со времени перевода на корму он выглядит достаточно довольным. Думаю, вам легче самому ответить на свой вопрос, так как парень орудует под вашим началом ступкой и пестиком.
Эпплби покачал головой.
— Нет, я имею в виду внутреннего человека. Что делать с тем, кто внутри Болтона?
Радужные мысли Дринкуотера, навеянные письмом из дома, развеялись без следа. Он вздохнул, чувствуя легкое раздражение.
— Бога ради, Гарри, выкладывайте по существу.
— Знаете, что было между Болтоном и Шортом вечером того дня, когда произошла стычка?
Натаниэль заколебался. Он никогда не упоминал на «Кестреле» про преступление Болтона. Ему стало не по себе от легкости, с которой хромой клерк намекнул на это деяние, и он совсем не желал раздувать на корабле подобные слухи.
— Нет, — покачал головой Дринкуотер. — А вы?
Подбородки Эпплби затряслись в отрицательном жесте.
— Догадываюсь, что прозвучало некое нелицеприятное обвинение. Дело в другом, Натаниэль. Проведя немало лет между палубами и наслушавшись разного о жизни кораблей, я склонен считать, что парень пожирает сам себя.
— Это как?
— Его рассудок находится на самой грани безумия. Мне приходилось наблюдать подобное. Он живет внутри его черепа, Нат, этот человек с отравленной совестью…
Дринкуотер поразмыслил над словами хирурга. Корабль не место для людей, у которых кроется в голове нечто.
— Думаете, он накручивает сам себя, да?
— Как часовую пружину, Нат, — кивнул Эпплби.
Дринкуотер, поеживаясь, стоял на Орудийной верфи Ширнесса, наблюдая за подходящими и отплывающими шлюпками, и высматривая гичку с «Кестрела». Рядом расположился Джеймс Томпсон, казначей, закупавший недостающие припасы. Офицеров сопровождали Меррик и Болтон. Натаниэлю не терпелось вернуться на борт — зимний день стремительно клонился к концу, и налицо были все признаки того, что западный ветер вскоре посвежеет до самого настоящего шторма.
Работы на куттере закончились, ему предстояло поступить в распоряжение вице-адмирала Дункана в Ярмуте.
— А вот и гичка, — произнес Томпсон и повернулся к матросам. — Эй, вы двое, живо грузите поклажу в шлюпку.
Дринкуотер наблюдал, как гичка с мистером Хиллом у руля подходила к пристани. Как только ее пришвартовали, Натаниэль передал помощнику штурмана связку карт, писем и газет. Потом отошел в сторонку, чтобы не мешать погрузке куропаток, нескольких головок сыра, капусты, бочонка с солониной и еще всякой всячины.
— Балмен закончил забирать воду, мистер Дринкуотер, — сообщил Хилл.
Натаниэль кивнул.
— Все готово, — доложил Томпсон.
— Отлично, Джеймс, давайте поспешим, покуда вон та штуковина еще не разразилась, — он кивнул в сторону облачной пелены, быстро затягивающей западную часть горизонта, видневшуюся сквозь частокол мачт трехпалубников и трущобы, в которых обитали портовые рабочие.
— Вы, двое, марш в шлюпку…
Меррик спустился по ступенькам.
— Давай, Болтон!
Тот заколебался на мгновение, потом резко развернулся.
— Эй!
Дринкуотер глянул на Томпсона.
— Джеймс, он убегает!
— Черт побери, так и есть!
— Мистер Хилл, ждите! За мной, Джеймс!
Вскочив на верхнюю ступеньку, Натаниэль заметил, что Болтон мчится к старым военным кораблям.
— Эй!
Ветер отнес крик, а Болтон прорвался между двумя лейтенантами, которые замахали плащами и растеряли треуголки. Дринкуотер пустился бегом, миновав изумленных офицеров. Болтон уже нырнул на улицу, ведущую к так называемым «Старым кораблям», для чего ему надо было миновать доковую ограду и форт на Гарнизонном мысе. Натаниэль знал, что матросу не удастся пройти через часовых и ров, опоясывающий город, поэтому он и бежит к Старым кораблям, рассчитывая оттуда перебраться в Синий город — запутанный лабиринт гостиниц, лавочек и доходных домов, разрастающийся за пределами доков.
