Выйдя на причал, они миновали доки и по широкой, многолюдной улице прошли к базару. Впереди шагали Праджи и Ваджа. Они указывали остальным путь и ежеминутно предупреждали членов отряда, что всякий, кто отстанет от остальных, рискует заплутаться среди толпы. Но беспокойство их было излишним: люди Николаса держались тесной группой, с опасливым любопытством оглядывая местных жителей, которые запрудили базарную площадь и все прилегавшие к ней переулки. Тут и впрямь было на что посмотреть: пестрые наряды, броские украшения, лица и обнаженные руки самых разных цветов и оттенков, от бледных, розовато-желтых, до кирпично-красных, коричневых и черных, повозки, груженные всевозможными товарами, груды фруктов, овощей, битой птицы и даров моря на открытых прилавках. Над площадью стоял неумолчный шум: рев вьючных ослов и ржание лошадей, выкрики возниц и разносчиков, визгливые голоса торговцев, которые зазывали покупателей и на все лады расхваливали свой товар, сливались в оглушительный нестройный хор, подобного которому Николасу и его людям никогда еще не доводилось слышать.
Принц был рад, что членам его отряда удалось сразу же, как только они вышли на городские улицы, слиться с этой пестрой, многоликой толпой, сделаться как бы ее частью настолько, что на них никто не обратил внимания.
Рыночная площадь вскоре осталась позади. Праджи, а за ним и остальные шагали теперь по широкой аллее, обсаженной деревьями с густой листвой. В аллею упирался узкий, кривой переулок. Праджи уверенно в него свернул, затем вывел всех в другой переулок, немного пошире, и остановился у небольшого трактира.
- Это здесь.
Он легонько стукнул в деревянную дверь и, не дожидаясь ответа, толкнул ее и вошел в полутемное помещение, пригласив с собой для начала одного лишь Николаса. Оглядев общий зал трактира и не обнаружив в нем ни души, Праджи зычно крикнул:
- Келлер!
Из задней комнаты тотчас же выскочил лысый толстяк со шрамом на левой щеке.
- Праджи! - радостно воскликнул он и, схватив с прилавка тесак для рубки мяса, с размаху всадил лезвие в деревянную стойку. - А ведь я имел счастье лицезреть твою рожу всего какой-нибудь месяц назад! Какими же это судьбами ты снова здесь очутился?
Праджи пожал плечами:
- Нашлась работенка получше, только и всего. - Он мотнул головой в сторону Николаса. - А вот это - мой новый капитан.
Келлер, прищурившись, оглядел юношу с головы до ног, поскреб подбородок и невозмутимо осведомился:
- Что же вам от меня угодно... капитан?
- Я хочу снять у вас комнаты для моих людей. Нас сорок человек.
- Я могу разместить здесь и пятьдесят, - не без гордости отвечал ему трактирщик. - У меня как раз свободны шесть четырехместных комнат, да еще большая общая спальня на двадцать шесть человек. А ежели в том будет нужда, то могу притащить еще с десяток соломенных тюфяков. Там и для них места хватит.
- Вот и хорошо, - с важностью кивнул Николас. - Ведь я собираюсь пополнить свой отряд еще новыми рекрутами. А пока пускай мои люди располагаются в этих комнатах.
Принц, Гуда и Амос еще прежде сообща решили, что эта очередная ложь о найме новых воинов позволит им остаться в городе на несколько дней и провести их в полной праздности, не вызывая ни у кого никаких подозрений. Ведь отряды наемников, как было им известно от Праджи, редко когда оставались без работы дольше, чем неделю кряду. Николас и Келлер уговорились о цене за комнаты и о задатке в размере нескольких мелких монет, которые принц тотчас же и вручил трактирщику.
Праджи кивнул Гарри, ожидавшему у открытой двери, и тот передал остальным, что помещения для них сняты и они могут в них располагаться. Ранджана, проходя по общему залу гостиницы и окидывая его презрительным взором, сердито покосились на Николаса. Она упрямо продолжала считать его виновником едва ли не всех своих бед. Ей никто не рассказал, что это воины первоправителя напали на наемников и членов кланов в "Пристани Шингази", и она искренне недоумевала, отчего ее сразу по прибытии в Город Змеиной реки не доставили во дворец будущего мужа. Перспектива провести еще несколько дней под одним кровом с Николасом и его людьми явно пришлась ей не по душе, но принцесса не смела теперь открыто выразить ему свое презрение. Очутившись под бдительным надзором Бризы, Ранджана вообще заметно присмирела. Уличная девчонка из Фрипорта, в отличие от выдержанных и учтивых воинов, прежде стороживших принцессу, не стала с ней церемониться и еще перед битвой отряда с кавалеристами пригрозила, что отрежет ей язык, если та вздумает снова затеять скандал. Ранджана, которая уже имела случай убедиться, что к угрозам Бризы, следует относиться с полной серьезностью, с тех самых пор вела себя тихо и смиренно,
