Но хуже, чем в тот раз, когда кузен Эдвард подстерег ее в собственной спальне и взял силой, точно не будет. Кэт утешалась этой мыслью. Как бы там ни было, от Хэксби она не видела ничего, кроме добра. В отличие от Эдварда.
Стоило Кэт мысленно свернуть на эту дорожку, и она тут же оказалась во власти старого кошмара, от которого ей, возможно, никогда не избавиться. Время и усилие воли помогли Кэт приглушить воспоминания о совершенном над ней насилии. Однако новому воспоминанию всего лишь три недели, рана так свежа, что еще кровоточит. Стоило Кэт закрыть глаза, и эта картина тут же представала перед ее мысленным взором.
«Когда-нибудь я убью своего кузена», – сказала она Марвуду во время встречи на Новой бирже.
Это всего лишь фигура речи, говорила она себе. Просто выражение ненависти, за которым не стоит никаких преступных намерений. В тот субботний вечер Кэт действительно не строила никаких планов. После того как она попрощалась с Марвудом на Стрэнде, у девушки из головы не шла новость о том, что кузен ее выследил. Однако это не повод пренебрегать обязанностями по отношению к господину Хэксби и клиентам. Утром господин Милкот украдкой подошел к ней и попросил ее прийти в павильон Кларендон-хауса, чтобы обсудить с ним деликатный вопрос: способен ли господин Хэксби выполнить задачу, которую на себя взял. Господин Милкот сказал, что его смущает ухудшающееся состояние здоровья Хэксби, да и работы идут слишком медленно. И ради Хэксби, и ради себя самой Кэт не могла допустить, чтобы они потеряли этот заказ.
Милкот просил Кэт зайти через калитку в саду, сказав, что нарочно оставит ее незапертой. «Боюсь, если нас увидят вместе в отсутствие господина Хэксби, слуги будут сплетничать, – вполголоса произнес Милкот. – А когда до вашего начальника дойдут слухи о нашем разговоре с глазу на глаз, он, конечно, захочет узнать, что мы обсуждали. Я уж не говорю о том, что дурная молва навредит вашей репутации. Сами знаете, людям только дай повод. Поэтому я буду осмотрителен и прошу вас тоже соблюдать осторожность».
Кэт была тронута его заботой и польщена тем, что он желает знать ее мнение. От подозрения, что Милкот задумал ее соблазнить, Кэт отмахнулась: как любой истинный джентльмен, он дорожит честью. Казалось, Милкота смущала даже сама мысль о том, что ему придется разговаривать с девушкой наедине. Однако теперь Кэт поняла истинную причину его смущения. Эдварду была известна тайна Милкота, и кузен воспользовался ею, чтобы шантажом заставить секретаря лорда Кларендона заманить Кэт в ловушку.
После разговора с Марвудом Кэт так боялась опоздать, что всю дорогу почти бежала: сначала по Стрэнду, потом с Чаринг-Кросс на Пикадилли до Кларендон-хауса. Темнело. Никто не видел, как Кэт вошла в сад: к тому времени садовники уже закончили работу.
Павильон был не заперт. Не дожидаясь приглашения, Кэт вошла внутрь, закрыла за собой дверь и позвала господина Милкота. В ответ из подвальной кухни донесся мужской голос. Кэт спустилась по лестнице. Дверь была открыта. На каминной полке горел фонарь. По стенам подвала плясали тени.
– Сэр!
Кэт вошла в помещение, и дверь тут же захлопнулась у нее за спиной.
– Ах ты тварь, – произнес мужской голос. – Грязное противоестественное отродье. Чертова подстилка.
Кэт развернулась. Прислонившись к двери, стоял Эдвард. В руке он держал шпагу. Из-за повязки на глазу он напоминал причудливое существо из ночного кошмара – наполовину чудовище, наполовину паяц.
– Кричи сколько хочешь, – продолжил кузен. – Никто не услышит. В такой поздний час в саду ни души.
Кэт попятилась, нащупывая нож. Но оружие проткнуло ткань и застряло поперек кармана. Девушка отчаянно дергала рукоятку, но никак не могла высвободить клинок.
Эдвард медленно приближался, наконечник его шпаги подрагивал в воздухе, а узкие ножны покачивались у него на поясе. Эдвард выглядел крупнее, чем она помнила, он отяжелел и обрюзг. Кэт вспомнила, как он навалился на нее всем своим весом. Его вонь. И боль.
Не сводя глаз с Эдварда, Кэт шаг за шагом пятилась от него вглубь подвала. Напротив колодца высилась гора досок – часть разобранных лесов, которые работники использовали, когда клали свежий раствор в шахте колодца. В углу Кэт заметила лебедку. К сожалению, инструментов в подвале не осталось – работники унесли все до единого.
Плечо Кэт коснулось стены. Дальше отступать некуда.
Эдвард рассмеялся:
– Теперь ты от меня никуда не денешься.
– Разве мало зла ты мне причинил? – спросила Кэт.
Ее голос прозвучал чуть громче шепота.
– За то, что ты на меня напала, я мог бы обвинить тебя в покушении на мою жизнь, – продолжил Эдвард, будто не услышав. – И добиться, чтобы тебя повесили. Но тогда все пойдет законным порядком, а какое от этого удовольствие? Права на месть заслуживаю я, а не судьи. – Он дотронулся до повязки на глазу. – В Библии сказано: око за око.
Кэт водила рукой по стене, надеясь нащупать свободный кирпич, которым можно воспользоваться как оружием. Надеяться оставалось только на чудо.
