И тут вспомнилось, что вытворял со мной гьердинелл. Должно быть, на спине остались уродливые раны. Что греха таить её жгло огнем. Нехотя перекатилась на другую сторону кровати. Лекарь помог удобнее устроиться и расстегнул пуговички на сорочке. Медицинская одежда наших миров одинакова: халат расстегивается и спереди, и сзади, очень удобно, чтобы леди не пришлось оголять то, что у нее в особо значимых местах. Ведь один взгляд и можно влипнуть в незапланированный брак.
Мужчина действовал осторожно и бережно. Он трогал мою рану теплыми пальцами, затем обработал ароматной настойкой, положил несколько вибрирующих камней, и вскоре мне полегчало.
– Так гораздо лучше.
– У вас воспаление. Температуры нет, сепсис удалось остановить, но эта рана на спине мне не нравится, придется обрабатывать дважды в день.
– Служанки с этим справятся, не вопрос.
– Пожалуйста, раз вы так настаиваете, пусть этим занимаются они. Но при любых жалоба немедленно докладывайте. Необычное головокружение, поднятие температуры, двоение в глазах, потемнение что-то такое, сразу вызывайте меня, договорились?
Кто-то ответственно подходит к выполнению своей работы или боится лишиться головы?
Служанки помогли мне застегнуться и перевернуться на спину. Лекарь откинул со лба длинные белые волосы и поднял брови, ожидая ответа.
– Договорились. Спасибо за вашу заботу. И подскажите, пожалуйста, дарси Драгнор ваш пациент?
– Что вы хотите знать?
– Он… Он ведь выживет?
– Ему сильно досталось, но я делаю все, что от меня зависит.
Дурацкий ответ. Узнать насчет девочек не успела, в комнате нарисовались новые гости. Служанки спешно поклонились, лекарь тоже склонился в три погибели, потому что в дверях стоял учитель Пьерн. Его высочество, принц подмирья.
– Оставьте нас, – повелел он.
Служанки снова поклонились и покинули комнату. Лекарь собрал инструменты, дал мне несколько советов, пожелал скорейшего выздоровления и оставил нас наедине.
Мы изучали друг друга, и никто не решался начать первым. Тишина давила на нервы. Так бывает, когда между друзьями рвется соединявшая их нить. Что остается? Неловкость и неуклюжее молчание. Видеть Пьерна в образе человека было непривычно. Прежде такой родной учитель казался чужаком.
– Значит, все это время вы мне врали?
Мужчина переминался с ноги на ногу и поправлял круглые очки, сползающие по переносице.
– Ложь – слишком грубое слово, Адель, я бы сказал иначе: не говорил всей правды. Но все, что было между нами – было искренним.
Я усмехнулась и схватилась за живот. Рана на нем сильно болела.
– Что было-то между нами? Вы готовили меня стать королевой? Или готовили меня в жертву? Каков был план? Гастон ведь тоже знал, недаром подсунул мне комнату Эльриха. Брат ведь с вами заодно, не так ли? Зачем он показал мне дневник дары Драгнор? Хотел расположить к себе? Играть людскими сердцами у вас получается! Я ведь любила вас как брата.
– А я люблю тебя как сестру. Ты имеешь право злиться, я понимаю. А теперь, когда вопрос касается твоей жизни и смерти, считаю необходимым рассказать всю правду.
– Так уж и всю? Или ту, которая удобна вам?
– Ты умная девочка и сама сделаешь выводы. Только слушай, пожалуйста, и не перебивай.
Учитель рассказал мне все. Даже, пожалуй, больше, чем хотелось бы. И то, как мою бабушку взял силой владыка подмирья, и то, как Властос убил королевскую чету, но был оправдан, и то, как уничтожают носительниц старой крови все, кому не лень. Про последователей Маргеса тоже рассказал, о конфликте моего бога с Карт – создательницей подмирья я тоже узнала. И о том, что покровитель моей магии не обрадуется моему восхождению на престол, хотя об этом я уже и сама под конец догадалась.
Восходить на трон этого «чудесного» мира я не желала. Мне все здесь чуждо. И пусть все те же люди с двумя руками и с двумя ногами, все те же вещи, цвета и даже запахи, мягкая кровать, красивые шторы, изящные обои… Все, как на земле, но при этом совершенно другое. Я не чувствую себя принадлежащей этому миру.
А учитель, заложив руки за спину, медленно расхаживал у подножия моей кровати, рассказывая все, что мне дозволено знать. Как же он напоминал себя прежнего! Фазан часто расхаживал передо мной, заложив крылья за спину и так же прихрамывая на левую ногу.
– То есть, правильно ли я понимаю, – взяла паузу, чтобы тщательно обдумать сложившуюся ситуацию. – По сути, ни мне, ни моим гипотетическим детям жизни нет? Ни в этом мире, ни в другом, раз уж меня нашли?
– Адель, милая, – учитель остановился и навалился плечом на колонну кровати. – Думаю, ты поняла, что зелье, которое я для тебя готовил, не ослабляло твое проклятие. Оно маскировало старую кровь. Я не хотел, чтобы тебя нашли, я хотел тебя уберечь.
– Тогда почему всякий раз, когда проклятье наступало, мы как можно скорее принимали зелье?
– Потому что в этот момент старая кровь проявляла себя и перебарывала проклятье. Фиксировался мощнейший всплеск магии. В этот момент риск разоблачения был запредельно высокий. Если бы где-то поблизости оказались твари, те же мохнатые хвостатыши, тебя бы нашли в два счета.
