Пэри нервно провел рукой по подлокотнику кресла. Как и любой дипломат, он не любил столь открыто выраженные мысли и теперь судорожно пытался найти выход. Дерси покосился на посла и еле заметно вздохнул. Все же этой семье явно рановато позволили выдвинуться вперед. Он намекал королю на неудачность выбора кандидатуры посла в Фоссу, но, как и во многих подобных случаях, был проигнорирован.
— Мы все это прекрасно понимаем, господин Инапром, — Миррисав решил все-таки прийти на помощь Пэри, вмешавшись в разговор. — Но неужели у вас нет какой-нибудь открытой вакансии на должность преподавателя? Ни за что не поверю, что в таком огромном Университете все места заняты.
— Вообще-то, работать у нас считается величайшей честью, — хмуро ответил ректор. — И желающие получить здесь должность выстраиваются в очередь.
— О, не сомневаюсь, — вежливо кивнул Сав. — Но, как и в любом учебном заведении, у вас должны быть некоторые предметы, найти на которые преподавателя довольно затруднительно. Просто по причине редкости или сложности такого предмета. Я прав? И кто знает, может, я вполне подойду на эту должность.
— Ну, только если вы знаток древнегопосского, — тон ректора стал непередаваемо саркастичен. — Сейчас у нас есть только одна открытая позиция — преподавателя древнегопосского. Но не думаю, что вы являетесь знатоком этого забытого языка, если вообще о нем слышали.
— Напротив, — невозмутимо ответил королевский секретарь, с удовольствием отмечая, как удивленно расширились зрачки сидящего напротив мужчины. — Считайте, что вам повезло. Я довольно неплохо знаю этот язык.
Ну, на самом деле повезло-то как раз Миррисаву. Еще в Лигории, сразу после того, как ему был озвучен приказ короля, господин Дерси поручил своему помощнику, Габриэлю Вари, узнать, какие именно преподаватели сейчас необходимы Икарскому Университету. Прекрасно понимая, что ректор может заартачиться и не захотеть брать навязанного ему человека, Миррисав решил продумать все возможные варианты будущего разговора. Надеяться на короля в этом случае было бесполезно. Тот был твердо убежден, что его высочайшего распоряжения более чем достаточно, не принимая во внимание тот факт, что Икарский Университет никаким боком ему не подчинялся. Поэтому Сав весьма обрадовался, узнав, что уже давно и безуспешно Университет ищет преподавателя древнегопосского.
Этот язык сейчас уже никто не использовал, но на нем был написан ряд научных трудов древности, особенно по математике. Гопосское государство существовало более тысячи лет назад и век его, откровенно говоря, был недолог. Каких-то семьдесят-восемьдесят лет. Оно создавалось, скорее, в качестве эксперимента и должно было объединить наиболее прогрессивных ученых того времени, дав им возможность заниматься наукой без контроля и цензуры со стороны государства. Закончилось все банальным завоеванием соседним государством, так как вояки из ученых были никакие. Но они успели создать много научных трудов на изобретенном ими же языке, этакой смеси существовавших тогда наречий, математических терминов и условных обозначений. Спустя тысячелетие, изучать древнегопосский считалось престижным, хотя и не обязательным. Однако если человек хотел в будущем заняться изучением точных наук, знать этот язык было просто необходимо.
По счастливой случайности Миррисав в юности из чистого упрямства выучил древнегопосский, так как на нем была написана одна очень заинтересовавшая его книга в обширной библиотеке отца. Она описывала весьма любопытную теорию случайных чисел, позволяющую, по мнению автора, выигрывать в любой карточной игре. А у Сава была одна слабость, ради которой он готов был выучить хоть все мертвые языки мира, — азартные игры. О нет, он не просаживал деньги за карточным столом, не делал ставок на бегах или боях. Но готов был часами наблюдать за игрой других. Господину Дерси доставляло настоящее удовольствие угадывать результаты розыгрыша или определять победителя на петушиных боях. И в большинстве случаях он угадывал. Сав пытался подвести под свое везение научное обоснование, перелопатив множество книг и рукописей, но, в конце концов, просто признал, что интуиция у него развита гораздо лучше, чем у других людей. Поэтому, смирившись с таким антинаучным объяснением, Миррисав просто отдался своему хобби. При этом сыграть самому ему совсем не хотелось, а было достаточно иллюзорного чувства контроля над ходом игры. Контроля, которого ему в собственной жизни, полностью подчиненной интересам короны, как раз и не хватало. При дворе мало кто догадывался о странном увлечении королевского секретаря, потому что тот старался посещать очередной бой или бега неузнанным, чему хорошо способствовала неприметная, совершенно обычная внешность и плащ с глубоким капюшоном. Но в столице не осталось ни одного злачного места, которое бы Миррисав не посетил в сопровождении крайне недовольного таким времяпрепровождением Кирива.