Кирилл не мог открыть дверь: цепочка не пускала.
- Антония? - позвал он. - Открой мне.
Тоня зло усмехнулась, опрокинула в себя остатки коньяка (уже четвертые полрюмки, кажется?), слезла с кресла и пошла открывать дверь.
Кирилл хотел ее привычно поцеловать, но она отстранилась.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.
- Отлично! - Тоня покачнулась.
- От тебя пахнет алкоголем, или мне это показалось? - спросил он, искоса глянув на нее.
- От меня пахнет, да… От меня воняет. Твоим предательством. Твоей подлостью.
Кирилл молча вскинул брови.
- И, если тебе не нравится этот запах, то претензии можешь предъявлять к себе: подлость всегда дурно пахнет!
Она, гордо пошатываясь, направилась в гостиную, и Кирилл направился вслед за ней.
Тоня подошла к письменному столу, взяла пачку фотографий и швырнула ему в лицо. Они осыпались вокруг него, кружась и мелькая то белым, то цветным, и легли на пол у его ног. Кирилл не шелохнулся. Он не сводил глаз с Тони, и в его взгляде было какое-то странное выражение… Ожидание? Словно он знал, что однажды она найдет эту пачку, и теперь желал увидеть ее реакцию?..
- Что смотришь? - усмехнулась Тоня. - Думаешь, что ты меня достаточно отдрессировал? Что ты меня купил с потрохами? И я сожру это дерьмо, - она пнула ногой одну из фотографий, - не поперхнувшись?
- Ты вульгарна, Тоня, - тихо ответил Кирилл. - И пьяна.
- Ах, какой у нас изысканный вкус! Нам претит слово «дерьмо»? А разве может дерьму претить его название? Ты подлец, понимаешь? Под-лец. Я ясно выразилась? Ты не имел права втягивать меня в отношения с тобой! Я в тебя влюбилась… Я тебя еще и сейчас люблю… Но я тебя ненавижу! Меня душит твое богатство, твоя тяжелая претенциозная мебель, твоя роскошная квартира, шмотки, которые ты мне подарил, твой извращенный секс, твои загадки и сам ты! Ты мне многое дал, - не знаю, зачем ты это сделал, зачем вкладывал в меня деньги и время, - но мне нужна была только твоя любовь! А вот это, - она снова пнула ближайшую фотографию, - вот это совсем другое. Я, оказывается, вхожу в серию дебилок, которым ты преподавал уроки сексуального мастерства!
Тоня громко засмеялась. Кирилл по-прежнему стоял, не двигаясь, и смотрел на Тоню.
- Бли-и-ин! Зачем я трачу слова, что ты можешь понять? Подлецы не понимают, что они подлецы! Короче, я ухожу от тебя. Моя квартира занята, но я в ближайшие дни сниму себе что-нибудь. Мне от тебя ничего не надо: ни твоих дерьмовых подарков, ни твоих дерьмовых шмоток, ни твоего дерьмового секса. Если ты еще способен на что-то человеческое, если ты не весь состоишь из вранья и дерьма, то дай мне спокойно пожить еще несколько дней в этой гнусной квартире, которую я ненавижу, пока я не сниму себе жилье!
Кирилл все молчал, разглядывая ее.
- Свою я сдала, как ты знаешь… - Тоня сбавила обороты, словно вместе с криком и грубыми словами из нее разом выветрились и агрессия, и хмель. - Ради тебя, между прочим! Ты говорил, что денег нет, и я сдала квартиру, чтобы нам было на что жить… А в секретере у тебя лежит толстенная пачка долларов… - Она засмеялась. - Ты лгал мне на каждом шагу! Как это смешно… Вообще-то ты, скорей всего, даже не подлец… А просто у тебя сдвиги по фазе. Это, кажется, называется мифомания… Только ты мне надоел! Я хочу уйти и больше никогда тебя не видеть! Все, мы расстаемся!
Кирилл по-прежнему стоял в кругу рассыпанных фотографий, так и не сдвинувшись с места. Он внимательно смотрел на Тоню, словно что-то обдумывая.
Зависла тишина. Тоня чувствовала себя опустошенной, и никаких новых слов у нее не имелось.
- Ты все сказала? - осведомился наконец Кирилл, нарушив тишину.
- Тебе мало?
- Да хватит, пожалуй.
- Ответь только, могу ли я побыть в твоей квартире еще недельку, - но чтобы при этом ты отчетливо понял, что между нами все кончено? И чтобы ты даже не вздумал ко мне прикасаться? Это не просьба, Кирилл, это вопрос, чисто деловой. Ответь мне «да» или «нет», - но если «да», то только на моих условиях!
Он помолчал. Потом сказал на удивление мягко:
- Разумеется, ты можешь здесь жить. Столько, сколько захочешь. И, раз я тебе так ненавистен, то уйду я.
Он прошел в спальню, увидел Тонин чемодан, вывернул его содержимое на кровать, быстро сложил в него пару рубашек и галстуков, трусы и носки, еще какие-то мелочи из ванной и вышел из квартиры, не оглянувшись и не сказав больше ни слова.
Тоня, обессиленная, опустилась в кресло. Как-то так странно вышло, что как будто это она плохая и во всем виновата. А он хороший и невинно оскорбленный. А вот ведь фотографии - они до сих пор валялись на полу! И как же это так получилось, что…
Тоня налила себе еще коньяку. И остаток дня ее уже не мучили никакие вопросы.
Кирилл не появился ни на следующий день, ни через день. Тоня связалась со своим агентом по недвижимости, который сообщил, что ее жильцы по-прежнему категорически отказываются съезжать раньше положенного срока, и попросила найти ей срочно однокомнатную квартиру.
