Даже не знаю как охарактеризовать. Здесь и фэнтези, и драконы и эльфы и много всякого разного. А еще тут есть гоблин-адвокат!
Встать, суд идет! — под сводами зала прогремел суровый голос герольда. Народ встал, склонив головы перед его королевским величеством, исполнявшим обязанности судьи. Только обвиняемый не поднялся, но возражений не последовало. Большинство присутствующих предпочитало, чтобы подсудимый лишний раз вообще не двигался.
Король неспешно взошел на свое место и, поправив судейский парик, неторопливо огляделся. В зале не было одной стены, которую в срочном порядке разобрали, чтобы обвиняемого можно было втащить внутрь. Да и то удалось втащить только голову и часть шеи, остальное пришлось оставить снаружи. Народ с ужасом косился на подсудимого, да и немудрено — обычно драконы появлялись в поселениях, чтобы поскорей кого-нибудь сожрать или что-нибудь разрушить, и уж точно никогда не представали пред судом. И хотя данный представитель этого свирепого вида явился сюда сам, а дюжина цепей сковывала его движения, многие присутствующие совсем не чувствовали себя в безопасности.
Свои места заняли и другие судейские представители. Юркий гоблин, вызвавшийся быть адвокатом, что-то шептал на ухо дракону, ничуть не боясь длинных и острых зубов своего подзащитного. Обвинителем назначили хмурого гнома, который, близоруко щуря свои глаза, изучал кипы бумаг.
Наконец король, дождавшись тишины в зале, глубоко вздохнул и объявил:
— Жители королевства Ловессия! Слушание по делу дракона Ухогрыза объявляю открытым. Прокурор, зачитайте обвинение.
На последней фразе король осекся, потому что гном с радостью развернул свиток, длины которого хватило бы для обмотки дракона с головы до хвоста, что превратило бы обвиняемого в первую драконью мумию.
— И, если можно, сделайте выборку из наиболее примечательных фактов, — проложил король, бросив на гнома злобный взгляд. — А то мы тут на месяц застрянем.
Гном согласно кивнул и, пробежавшись глазами по своему списку обвинений, выбрал первое из них.
— И так, — начал он заунывным голосом. — Двенадцатого числа месяца Волка третьего года от начала царствования короля Намиша Двенадцатого обвиняемый, известный как дракон Ухогрыз, совершил разбойное нападение на деревню Ягодную. В процессе нападения была уничтожена частная собственность в количестве десяти строений вместе со всем имуществом. Часть имущества, именуемая скотиной, была в последующем подвергнута уничтожению посредством съедения. Всего было съедено четырнадцать коров, десять коз, четыре лошади, два быка и мелкая птица в количестве примерно под сотню. Подсудимый был опознан крестьянами свидетелями и совершил чистосердечное признание.
— Это так, — кивнул головой король и обратился к дракону. — Подсудимый, что вы можете сказать в свое оправдание?
— Я был голоден, — флегматично прорычал дракон.
— Это не оправдание, — король нахмурился. — Сотни жителей нашего королевства ежедневно голодают, но это не является для них оправданием совершения преступления.
— Я был очень голоден, — так же лениво ответил дракон.
— Прошу прощения, Ваша Честь, — неожиданно вступился адвокат. — Но чувство голода для дракона совершенно не равнозначно аналогичному чувству у людей. Любой мало-мальски подкованный эксперт подтвердит, что голодный дракон не способен совершать разумные поступки. По сути дела чувство голода для них аналогично состоянию аффекта у представителей человеческой расы!
— Это так? — судья перевел взгляд на эксперта.
Эксперт, эльф в ярко-розовом халате, не обращая внимания на напряженность обстановки, лениво водил пилкой по своим ногтям.
— У драконов сложная психическая система, зацикленная на желудочно-кишечных проблемах, — отозвался он, не отрываясь от пилки. — Чувство голода значительно ослабляет их самоконтроль, делая их крайне агрессивными и способными на неадекватные поступки. Надеюсь, этого дракона сегодня кормили?
В зале взволнованно зашептались. Близость неадекватного чудовища испугала почти всех. Но адвокат был из числа немногих храбрецов.
— Ваша Честь, факты, предоставленные нашим экспертом, доказывают то, что дракон совершил это преступление, а так же ряд аналогичных, в состоянии аффекта, что явно уменьшает его вину!
— Что у нас полагается в таких случаях? — король шепотом осведомился у своего секретаря.
— Увы, немногое, — забормотал секретарь. — Принудительное психиатрическое обследование, но его наш эксперт уже провел, исправительные работы или денежный штраф.
