Лондон эпохи Реставрации.Город, в котором таинственный убийца ведет охоту за королевскими судьями!Знаменитый юрист сэр Орландо Трелоней и его друг, монах-иезуит и в то же время гениальный сыщик-любитель патер Иеремия Блэкшо, начинают расследование убийств.Вскоре они понимают, что главный подозреваемый по этому делу, лихой ирландский наемник, явно невиновен ни в чем — кроме связи с королевской фавориткой.Но кто же тогда преступник?Как удалось ему подставить под удар ни о чем не подозревающего ирландца?И главное — за что неуловимый убийца мстит королевским судьям?!Приключения сэра Орландо Трелонея и патера Иеремии Блэкшо не оставят равнодушными ни одного поклонника хорошего исторического детектива!
Стареющий вор-карманник Джек Одноглазый был на условленном месте в Уайтфрайарсе на десятом ударе колокола. Восходящая луна освещала руины бывшего монастыря кармелитов серебристым светом, позволявшим пробираться между камнями и мусором без фонаря. Здесь не приходилось опасаться нескромных глаз. В разрушенном здании, где гулял ветер, жили только нищие, не нашедшие себе другого пристанища. Где-то у хоров одного из них выворачивало от кашля. Одноглазый не обратил на это внимания. В нетерпении он потирал узловатые руки. Давно прошли времена, когда эти ловкие пальцы незаметно срезали кошельки с поясов зажиточных горожан. Орудие его ремесла пришло в негодность, и, случалось, он по нескольку дней не мог позволить себе даже кружки эля. Сознание того, что он медленно, но верно превратился в калеку, сломило профессиональную гордость жулика. Чтобы не умереть с голоду, он брался теперь за любую работу.
— Список у тебя? — спросил голос из мрака пиши в стене.
Одноглазый, вздрогнув, обернулся и пристально посмотрел на человека, закутанного в длинный плащ с капюшоном.
— Господи помилуй! Вы подкрались, как кошка. Чуть штаны не обмочил!
— Заячий хвост! Постарайся дожить до того дня, когда тебя вздернут. Ты достал имена?
— Да.
— Давай сюда.
— Сначала деньги.
Из ниши вылетело несколько монет. Он попытался их поймать, но — о позор! — безуспешно. Чертыхаясь, он опустился на колени, подобрал монеты и, внимательно их рассмотрев, удовлетворенно кивнул.
— Вы не поскупились. Не понимаю, зачем было просить меня искать эти имена? Все они записаны в протоколах. — Карманник широко ухмыльнулся. — А может, вы не хотите попасться? Что это вы тут все вынюхиваете? Что-то задумали, а?
— Тебя это не касается, любезный.
— Честно говоря, плевать мне на все. Вот ваш список.
Одноглазый залез в карман своих рваных бриджей, достал грязный лист бумаги и вложил в протянутую руку. При лунном свете написанное можно было разобрать с трудом.
— Это не все, Одноглазый. Что с цирюльником?
— Увы. Парень, давший мне имена, не помнит, как его звали. Слишком давно было дело. Кажется, и судья-то пару месяцев как помер.
Одноглазый не увидел, но почувствовал, как губы под капюшоном вытянулись в холодную улыбку.
— Не очень-то вас это огорчает, — заметил он.
— А чего мне огорчаться? — последовал невозмутимый ответ. — Каждому по заслугам.
Даже такой прожженный жулик, как Джек Одноглазый, содрогнулся, услышав этот ледяной голос. От непоколебимой решимости, звучавшей в нем, ему стало жутко.
Летняя гроза кончалась. В просвете серой пелены туч заголубело небо, но солнечные лучи почти не достигали улочек Сити, над которыми нависали высокие фронтоны домов.
Цирюльник Ален Риджуэй дал подмастерью еще несколько заданий и вышел из своей цирюльни на Патерностер-роу. Споткнувшись о кучу мусора, наметенную на улице соседом, он выругался. Требовалась особая ловкость, чтобы уберечь одежду на изгаженных мусором и навозом улицах, особенно когда дождь превращал обычную грязь в болото.
Осматриваясь в поисках извозчика, Ален какое-то время балансировал над открытой сточной канавой посреди улицы, затем, не увидев ни одного, свернул на узкую Аве-Мария-лейн. На углу он улыбнулся и замедлил шаги. Дородная молочница как раз нагнулась, поправляя на плечах коромысло, на котором она несла ведра. Округлые груди чуть не вывалились из лифа, и Ален просто не мог удержаться, чтобы не обнять ее. Молочница не вырвалась, а только довольно прыснула, привыкнув к его грубоватым ухаживаниям.
— Но-но, мастер Риджуэй, — хохотнула она, получив торопливый поцелуй в щеку.
Хотя Алену исполнилось уже тридцать шесть лет и он являлся уважаемым членом гильдии хирургов, у него все еще не было семьи. Однако ему и в голову не приходило вести целомудренную жизнь. Молодая молочница была одной из нескольких женщин в округе, с которыми он иногда проводил время. За это он бесплатно лечил их.
Ален собрался идти дальше, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:
— Вы неисправимы. Все тот же ловелас!
Удивленный, Ален обернулся и увидел одетого в черное мужчину, чье лицо уже тронули морщины. Возможно, священник или торговец-пуританин — строгий темный вырез его сюртука освежал лишь простой белый льняной воротничок. Но наружность была обманчива. Ален знал, что этот человек, как и он сам, католик. Они были знакомы еще со времен гражданской войны.
— Иеремия! Иеремия! Блэкшо! Но как же это? Я думал, вас давно нет на свете! С Уорчестерской битвы, если говорить точнее.
— Как видите, жив, — улыбаясь, возразил собеседник. — Но меня долго не было в Англии, я вернулся в Лондон всего два года назад.
Ален радостно улыбнулся и обнял своего пропавшего друга. Они оба служили в королевской армии полевыми хирургами. После Уорчестерской битвы, когда Ален был взят в плен парламентскими войсками, они потеряли друг друга из виду. Просто чудо, что он снова встретил старого товарища.
— Где вы живете? — живо спросил Ален.
— Сейчас «У павлина».