— В ходе расследования я выяснил, что Кинзман уже давно, задолго до моего с ним знакомства, вел дела с неким человеком по имени мистер Ди. Кинзман разыскивал для него во всех концах света вещи, которыми там борются с «демонами».
— Выходит, твой отец серьезно занимался этим делом, — присвистнул Седрик.
— Но отец погиб полгода назад, — быстро добавил Джеймс, — а Кинзман попросил у меня в обмен на кристалл наш старый эрландский клинок. Помнишь?…
— Да, вроде была у вас в коллекции такая ржавая железка.
— Я сам-то про него не помнил. Но Кинзман сказал, что этот меч тоже принадлежал графу Ди, и владелец кристалла согласен обменять «вещь Ди только на другую вещь Ди». То есть, человек, называвший себя мистер Ди… всё еще жив? Или это кто-то третий?
— Хороший вопрос, — Седрик, казалось, заскучал, — это всё, что тебе удалось узнать?
Джеймс медленно покачал головой. От резких движений его начинало мутить.
— Этот эрландский кинжал оставался тогда у Кинзмана, он сказал, что должен показать его тому, у кого кристалл. Кинжал исчез вместе с Кинзманом и кристаллом. Неделю назад, почти сразу после исчезновения Кинзмана мне стали приходить анонимные письма. Их автор утверждает, что был другом отца и хочет мне помочь, но не может пока открыть своё имя. Я, пожалуй, могу понять его скрытность. А сегодня утром под дверь мне подбросили сверток с тем самым кинжалом и с запиской — «Отдай друзьям, когда они попросят». Записка написана от руки, а те письма были отпечатаны на машинке, так что нельзя сказать наверняка…
— И ты до сих пор не знаешь, кто автор посланий? — Седрик вдруг оживился.
— Нет. А сегодня же утром, убирая меч в сейф, я обнаружил, что те письма пропали. Исчезли из ящика стола. Что ты на это скажешь?
— Хороший вопрос, — Седрик лишь неопределенно повел плечами.
— Вампиры там или нет, — Джеймс провел ладонями по лицу, стирая невидимую паутину, — но за этой историей стоит кто-то могущественный, кто-то, кто не хочет, чтобы в его тайнах копались. Огденс погиб из-за этого. И ты можешь погибнуть.
— Ну, меня так просто не возьмешь, — легкомысленно воскликнул Седрик и, отбросив в сторону бутылку, вскочил, — по-моему, не всё так плохо! — и протянул Джеймсу руку.
— Кинзман погиб, и кристалл теперь исчез навсегда, — произнес Джеймс без всякого выражения. Он с трудом поднялся, держась за руку братца. Как ни странно, она уже не дрожала.
— Ты не виноват, что на Кинзмана напали, — категорично заявил тот, — пускай эти рыцари сами посуетятся!
— Но вампиры…
— Еще не факт, что они на самом деле существуют. Вот ты видел хоть одного?
Джеймс внезапно пожалел, что рассказал Седрику. Помочь кузен всё равно не сможет, а теперь он оказывается в огромной опасности и даже не понимает, что ему грозит!
Но заговорил лорд почему-то совсем о другом:
— Послушай, Седрик, ты… Когда тебя выгнали из Университета, по справедливости я должен был тоже уйти.
Виконт Спенсер удивленно моргнул, а потом изобразил самое презрительное выражение, на какое только был способен.
— Нашел, о чем думать! Да я был только рад пораньше освободиться из тех застенков. Ладно, идем домой, посмотрим, нет ли там еще каких интересных посланий или посланников.
На следующее после такого «отдыха» утро Джеймс проснулся, как это ни странно, довольно бодрым. Впрочем, бодрость касалась только физического тела. Мрачные воспоминания, одно за другим, всплывали, как… утопленники.
Он спустился в гостиную, сел в кресло и тупо уставился перед собой. В одном Седрик точно прав — дело Кинзмана можно закрывать.
И открывать другое.
В гостиную вошла миссис Морис и звучно опустила на столик поднос с кофе, обычным, без апельсинов. Весь вид экономки выражал укоризну.
— Доброе утро, миссис Морис, — выдавил он, как можно беспечнее.
— Доброе утро, — снизошла та и быстро вынула из кармана передника какую-то бумажку.
При виде очередной записки Джеймс едва не поперхнулся кофе.
— Сегодня утром Вам телефонировали из «Банка Ротбарта», — сообщила она, бросая записку на столик, — я не стала Вас будить, Вы же вчера так устали! Вот, записала название, адрес, время.
Джеймс взял бумажку и попытался понять, что она означает. Клерк Ротбарта, наконец, соизволил ответить на его запрос. Но какой теперь в этом смысл? Нужно дождаться появления Уила и обсудить их дальнейшие действия. Если, конечно, рыцари вообще захотят теперь что-то обсуждать с герцогом Мальборо.
— Это всё? — спросил он. — А других звонков не было, скажем, из министерства финансов?
— Нет, — ответила миссис Морис, церемонно разведя руками, — а может и были, я едва услышала этот звонок. Нелегко, знаете ли, одной справляться с целым домом, — вспомнив об Огденсе, она резко замолчала и поджала губы.
— Понимаю, — механически ответил Джеймс, всё еще разглядывая записку, — я в ближайшие же дни займусь поиском… А почты сегодня не было?
— Нет, — сухо отозвалась экономка.
Джеймс вздохнул, не зная теперь, радоваться отсутствию писем или огорчаться. Не зная, кого подозревать в краже предыдущих посланий.
— Что виконт Спенсер, еще спит?
