— Потому, что я всю эту историю знаю давно и подробно, — барон, кажется, впервые посмотрел ему прямо в глаза, — насколько вообще её можно знать… Хотите скажу, где прячутся вампиры? — и взгляд его был спокойный, бесстрастный, как у ученого, наблюдающего за крысой.
— Где…
— В Банке Атлантии.
— Где?! — у Джеймса перехватило дыхание, но он почти не заметил этого. — Их покрывают акционеры Банка Атлантии? Но зачем? Кто еще об этом знает?
— На эти вопросы я не уполномочен отвечать, — вздохнул Ротбарт, откладывая приборы, — мой отец как-то сказал, мол, дайте мне управлять деньгами государства и мне будет всё равно, кто пишет в нем законы. Ему, конечно, не дали… И, наконец, в третьих: если Вы действительно хотите их уничтожить, я предлагаю Вам союз.
Джеймс попытался восстановить дыхание, но лишь снова поперхнулся воздухом.
— Союз… с Вами против… них?
— Да, а что Вас удивляет? Собственно, на эту сделку я и намекал с самого начала, — барон опять изобразил наивное недоумение. — Думаете, мне нравится такое положение? Нет. И Вам оно еще больше не понравится, когда Вы познакомитесь с ними поближе. Но Вы не повторите ошибку Вашего отца, не станете полагаться на неверных союзников и «волшебные» безделушки.
— А Вы, значит, верный…
— Говорят, банкир одолжит вам зонтик, когда светит солнце и потребует его обратно, когда пойдет дождь. Но я не таков, я терпеливый и нежадный, — беспечно отозвался барон, вытирая губы салфеткой, — ну, что ж, я, пожалуй, отнял у Вас слишком много времени. Итак, на встрече с ними будьте благоразумны. Для Вас главное сейчас сохранить свою жизнь и получить время. А потом свяжитесь со мной, — он достал из внутреннего кармана пиджака карточку, — вот, по этому номеру отвечаю лично я. Уверен, мы что-нибудь придумаем. Доброго дня, мистер Черчес! — и, надев свой цилиндр, неторопливо вышел из ресторана.
А Джеймс остался, глядя на личный телефонный номер барона Ротбарта. Но цифры он не видел, перед глазами стояла Рената Лайтвуд — призрак Банка Атлантии.
Джеймс всегда старался поступать благоразумно. «Благо разума». Но неужели это должно обернуться благом предательства? Каково это будет? Впрочем, надо признаться честно, ведь тогда, три года назад, и даже раньше, он Седрика предал. Предпочел свои интересы. Поступил правильно, как положено.
Всё как сказал барон Ротбарт.
Джеймс шел домой по людным улицам Лондониума и вспоминал все встречи и разговоры с Ренатой Лайтвуд. Он старался вспомнить каждый её жест, каждую фразу, каждую интонацию, от первого столкновения у Кинзмана, до вчерашнего револьвера в полутемном кабаке. Старался понять, угадать, кто же она на самом деле, и что ей нужно? Если на Кинзмана напали вампиры, а им покровительствует руководство Банка, то зачем финансовый инспектор…
Понять, конечно же, не удавалось.
За последнюю неделю лорд Леонидас уже привык к постоянным вторжениям в свой дом, поэтому не удивился и даже не возмутился, когда обнаружил в гостиной очередного незваного гостя. Впрочем, сил на такие чувства у него всё равно уже не было.
— А я тебе говорю, что надо просто брать и идти! — посреди гостиной стоял человек средних лет. Моложавое, загорелое лицо, потертая куртка и высокие сапоги выдавали в нем путешественника, а характерный акцент подсказывал, из какой колонии он прибыл.
Гость на мгновение замер, уставившись на Джеймса. Его подвижное лицо выражало требовательное недоумение:
— Ну, а это еще кто? — спросил гость у Седрика, который сидел на краешке стола, как всегда с бутылкой.
— О, я всего лишь хозяин сего скромного жилища, — ответил за кузена Джеймс. Прошел мимо незнакомца, не глядя на того, отобрал у Седрика бутылку и сделал большой глоток. — Можете не обращать на меня внимание, я посижу где-нибудь здесь…
— Не время для шуточек, — заявил гость. Казалось, его напористый голос заполняет собой всю комнату, — давно пора делать дело, а не болтать за чайком!
Джеймс обернулся и еще раз окинул того внимательным взглядом. Гость источал крепкий запах матросских папирос и весь очень смахивал на морехода-пирата из книжек. На пресловутого Дрейка в его лучшие годы. Только он, конечно, был не пират, а кое-кто понесноснее.
Интересно, что его связывало с Кинзманом? Тоже что-то привозил? Или?
— Итак, судя по Вашему ужасному выговору, и еще более ужасным манерам, — изрек лорд, слегка поведя бутылкой, — Вы — американец.
— А судя по Вашей кислой физиономии… — немедленно вскинулся тот, словно дикий буйвол с дикого Запада.
— Друзья, друзья! — Седрик решительно встал между ними. — Зачем нам ругаться, ведь мы должны быть заодно. Тем более, не забывайте, что здесь леди.
Джеймс рассеянно глянул в кресло, где сидела Джая Агрэ, чинно сложившая руки на коленях.
— А, и ты здесь… Сегодня на здоровье не жалуешься?
— Ты болела? — воскликнул американец, решительно шагнув к девушке.
Та быстро помотала головой.
— Если этот отмороженный хмырь тебя хоть пальцем тронул, скажи…
