Мы толкали «Руриск» вперед, направляя его к отмелям бухты, а потом выпрыгнули и втащили корабль на берег, точь-в-точь как делали на учениях. Туман был предательским союзником, скрывавшим нас от пиратов, на которых мы готовились напасть, но также не дававшим увидеть, что происходит на острове. Оружие было разобрано, и мы ринулись вперед, на звуки боя. Джастин остался на «Руриске» и честно стоял, уставившись в туман в направлении Баккипа, как будто это могло помочь ему передать новости Сирен.
Красный корабль был вытащен на песок так же, как и «Руриск». Недалеко от него стояли две маленькие лодки, служившие для переправы. Обе были разломаны. На берегу оказались люди из Шести Герцогств, когда прибыли красные корабли. Некоторые из них там и остались. Резня. Мы побежали мимо искалеченных тел, истекающих кровью на песке. По-видимому, все это были наши люди. Внезапно внутренняя башня острова Антлер смутно замаячила над нами. На ее вершине горел призрачно-желтый в тумане сигнальный огонь. Башню осадили. Пираты были темными мускулистыми людьми, скорее жилистыми, чем массивными. Большинство из них носило густые бороды, спутанные волосы падали на плечи. На них были доспехи из сплетенных кожаных полосок. В руках — широкие мечи и топоры. Некоторые были в металлических шлемах. На их голых руках выделялись красные кольца, но была это татуировка или краска, я не мог разобрать. Они были уверенными и развязными, смеялись и переговаривались, как рабочие, делающие свое дело. Стражники с башни были загнаны в угол. Здание строилось как сигнальная башня, а не как крепость. Исход битвы был только вопросом времени. Все осажденные должны были вскоре погибнуть. Островитяне не оглянулись, когда мы выбежали на каменистый склон. Они считали, что им нечего опасаться нападения сзади. Одни башенные ворота висели на петлях, и толпа внутри пряталась за баррикадой тел. Когда мы подошли, они послали в сторону пиратов несколько стрел. Ни одна из них не попала в цель.
Я издал вопль, нечто среднее между воем и криком, ужасный страх и мстительное веселье слились в одном звуке. Эмоции тех, кто бежал рядом со мной, гнали меня вперед. Нападающие обернулись и увидели нас, когда мы почти вплотную приблизились к ним.
Пираты оказались зажатыми между нами. Команда нашего корабля превосходила их в численности, и при виде нас осажденные защитники башни обрели мужество и сами двинулись вперед. Разбросанные у ворот башни тела свидетельствовали о предыдущих попытках выбраться. Юный часовой все еще лежал там, где упал в моем видении. Кровь текла у него изо рта и замочила вышитую рубашку. Его убил кинжал, брошенный сзади. Странно, что я заметил такую деталь, когда мы дрались врукопашную.
Не было никакой стратегии, никакого строя, никакого плана боя. Просто группа мужчин и женщин внезапно получила возможность отомстить. Этого было вполне достаточно.
Если раньше я только думал, что един с командой, то теперь на самом деле влился в общее сознание. Я никогда не узнаю, какие чувства принадлежали лично мне; они переполняли меня, и Фитц Чивэл потерялся в них. Я стал чувством команды. Я шел впереди. Я не хотел того положения, которое занял. Просто я был брошен вперед страстным желанием команды иметь лидера. Мне внезапно захотелось убить как можно больше пиратов, и как можно быстрее. Я хотел, чтобы мои мышды играли при каждом взмахе топора. Я хотел броситься вперед сквозь волну потерянных душ и топтать тела убитых врагов. И я поступал согласно своим желаниям.
Я слышал легенды о неистовых. Я думал, что это звероподобные чудовища, черпающие силу в жажде крови, нечувствительные к разрушениям, которые они несут. Может быть, наоборот, они были сверхчувствительными, неспособными защитить свое сознание от эмоций, которые врывались, побуждая их к действию, неспособными чувствовать сигналы боли от своих собственных тел. Я не знаю. Я слышал рассказы о самом себе в этот день. Слышал даже одну песню. Я не помню, чтобы я был покрыт пеной и ревел во время боя, но не могу утверждать, что этого не было. Где-то во мне были и Верити и Ночной Волк, но они тоже утонули в окружавших меня страстях. Я знаю, что убил первого пирата, оказавшегося на нашем пути. Я также знаю, что прикончил последнего в схватке топорами один на один. В песне говорится, что это был капитан красного корабля. Полагаю, это вполне возможно. Его кожаная накидка была хорошо сделана и залита кровью других людей. И больше я ничего о нем не помню, кроме того, что мой топор вогнал его шлем глубоко в череп и кровь хлынула из-под металла, когда он упал на колени.
