«Ну, что происходит?» — продолжил Райф, поднося к губам мех с вином.
— «Что, командир еще не вернулся?»
Хоаг, взгляд которого остекленел, моргнул и сказал тихим, механическим голосом:
«Вернулся, спит теперь.»
«Хорошо. Я уверен, что ему действительно нужно поспать.»
Райф, поставив мех с вином между ними, небрежно глянул в сторону лошадей, изображая одного из друзей часового на случай, если за ними кто-то наблюдает, затем разворошил кучку хвороста рядом с костром и достал из нее прутик. Отломив торчащие веточки, он откинулся на седло рядом со слепо глядящим в пространство Хоагом и небрежно улыбнулся, разравнивая землю между ними, рядом с мехом.
«Ты знаешь, а ведь стратегия, использованная сегодня, оказалась просто великолепной,» — сказал он, чертя на земле что-то, что непосвященный мог принять за схему сражения. — «Ты понимаешь, чего добился король, приказав наступать с востока?»
Хоаг следил глазами за каждым движением Райфа и все внимательнее всматривался в рисуемый Райфом узор, входя во все более глубокий транс, как то и было нужно Райфу.
«Похоже, что после столь тяжелого дня тебе тяжело все это понять,» — пробормотал он, касаясь руки Хоага кончиком прутика.
В то же мгновение веки Хоага, затрепетав, закрылись, его дыхание стало глубоким. как у спящего, но он продолжал опираться на локоть.
«Ну да,» — швырнув прутик в огонь, прошептал Райф, не отводя взгляда от Хоага. — «Хоаг, ты выглядишь очень, очень усталым.»
Единственным звуком, который издал Хоаг, осевший на свое седло, был еле слышный вздох облегчения.
Райф несколько мгновений внимательно смотрел на него, переложил мех ему в руки и еще раз внимательно огляделся вокруг, затем медленно лег на спину рядом с Хоагом, подложив руку под голову. Притворившись спящим, он через несколько минут лениво повернулся так, чтобы его рука легла на мех с вином, касаясь руки Хоага и создавая физический контакт, который был нужен ему, чтобы получить от Хоага энергию, необходимую для связи.
После этого он начал входить в транс, заставляя себя погружаться все глубже и глубже, пока его разум не перестал замечать отсветы огня и звуки раскинувшегося вокруг лагеря, а тепло костра не стало еле заметным, и его разум был готов потянуться на северо-восток, к женщине, ожидавшей, когда он выйдет на связь.
Яркие, четкие картины боя: войска Келсона, идущие к вершинам холмов, чтобы окружить меарскую армию, их стремительный бросок вниз по склонам, заставший главные силы меарской армии врасплох…
Дункан, тело которого страдает от бичевания и пыток, прикован к столбу… огонь подбирается все ближе и ближе… магия отклоняет стрелы… Дугал осмелился придти на выручку… Лорис и Горони схвачены… Сикард предпочел умереть от руки Келсона вместо того, чтобы предстать перед судом и быть казненным за измену… меарская армия, стоящая на коленях и молящая о пощаде… на следующий день запланирован отдых перед наступлением на запад, на Лаас, куда сбежала Кайтрина, чтобы принять последний бой…
Состояние Дункана? Слухи о том, что он все-таки выживет, несмотря на страшные раны, о том, что Морган использовал свои целительские способности наряду с врачебными навыками юного Дугала МакАрдри… и о том, что Дугал — сын Дункана!
Когда контакт оборвался, Совет зашумел, военно-стратегические размышления, как всегда, уступили проблемам, которые, по мнению Совета, носили «более практический характер».
«Почему Вы не рассказали нам про Дункана и Дугала?» — требовательно спросил Ларан Арилана, который был удивлен этим известием не меньше остальных. — «Сын Дункана! Это же меняет все в корне!»
«Но ведь я же не знал!» — возразил Арилан. — «Видит Бог, я не знал… а возможности… Господи, не думаете ли Вы, что он тоже может оказаться целителем?»
Одного этого предположения было достаточно, чтобы Совет на несколько минут оказался погружен в шумное, взволнованное обсуждение.
Тирсель де Кларон засмеялся и, покачав головой, положил руки на подлокотники своего кресла.
«Вот это да! Полукровка-Дерини породил еще одного полукровку, да еще и незаконнорожденного!»
«Тирсель!» — укоризненно проворчала Вивьенн, глядя на самого молодого члена Совета.
Софиана, заметившая то, что остальные, занявшись наиболее очевидными последствиями новостей, проглядели, напомнила остальным о более важном вопросе.
«А что насчет Келсона?» — тихо спросила она, обводя собравшихся взглядом. — «Не стоит ли нам подумать о том, что он сделал сегодня?»
Когда остальные зашептались между собой, она продолжила.
«За время этой кампании я неоднократно связывалась со своим агентом,»
— сказала она. — «Помнится, несколько недель назад леди Вивьенн говорила, что Келсон должен научиться быть безжалостным?»
«Именно так я и говорила,» — согласилась Вивьенн, вызывающе глядя в глаза Софианы. — «И я продолжаю считать так.»
