Он продолжал в том же духе, расписывая каждую деталь так, словно он первый узнал её, и объясняя действие яда, будто он сам понимал его принцип. В какой-то момент я спросил: «Думаешь, стоило использовать действующий более медленно?»
- О, нет, нет, - возразил мастер. - Эта моя комбинация отлично подошла. У меня было достаточно времени, чтобы осуществить подмену и убраться оттуда с уверенностью, что задуманного удалось достичь.
Его слова и его напыщенное, лишенное всякой благодарности отношение встряхнули меня больше, чем грубая походка моей лошади.
Когда он забрал свою плату, я был уверен, что он отдаст долю и мне. За два года моей службы я не замечал за Ренеком головокружительной щедрости, но время от времени он награждал и меня - когда, как в этом случае, мой труд выдавался исключительным. Взобравшись на лошадь, развернув её и подъехав к месту моего отдыха, где я дожидался его верхом на старой гнедой, он вручил мне мою долю и жалкую сумму сверх того - едва ли больше количества чаевых, что может ожидать официантка за половину ночной смены.
Я пытался найти утешение хотя бы в том, что Хан мертв. В отличие от большинства воров, гордившихся тем, что они выполняют свою работу скрытно и ловко, предметом гордости Хана был исключительно объем его добычи. Я уверен, что на его счету жертв ещё больше, чем у моего мастера, но нет ни толики изящества Ренека. За ним тянулся такой след трупов и увечий, которому позавидовали бы канюки и другие обитатели сумерек. Но, что странно, доказательства его преступлений были зыбки. Однажды гномы из леса Аркен судили его за убийство одной из своих принцесс, в дополнение к дерзкому ограблению целой королевской сокровищницы. Даже в тех местах, где наиболее общепринятой формой правосудия является линчевание, вору удавалось избежать наказания.
Совсем недавно Хан даже запугал весь городской совет Генделарма. Ходили слухи, что он привязал сына одной из членов совета к фургону и таскал так до тех пор, пока несчастный не был изувечен до смерти. Женщина рассказывала, что на последнем издыхании её сын всё время повторял угрозы Хана.
Но в чём ирония – убийство вора не было осуществлено по заказу этой женщины, её семьи или вообще кого-либо из совета. Нет, это один из таких же как он, воров, захотел продвинуться в иерархии и запросил для этого услуги Ренека. Полагаю, я не должен сильно беспокоиться о причинах, стоявших за работой моего мастера – ну, Ренек точно не беспокоится – но когда какое-то оправдание можно найти в высоких целях, от этого становится несколько спокойнее.
Но со следующей добычей Ренека это не работало. Его новая цель не была преступником, как Хан, или малоприятной личностью, как многие другие, павшие от руки мастера. До этого, я всегда понимал свою роль и понимал, что помощь убийце приносит какое-то добро.
До недавних пор, я также думал, что понимаю, как меня видят другие. Но от Ашаны я узнал совсем другое. После устранения Хана, я продолжал шататься у её дома в надежде повстречаться. Болезнь её отца прогрессировала, и женщина проводила всё больше и больше времени у его постели, но иногда, выходя из дома, она заглядывала и ко мне.
Я видел, каким тяжким грузом легла на её плечи забота об отце. Усталость сказалась на её осанке. Как и на волосах. Первое время, когда я её видел, они были аккуратно причёсаны и забраны гребнями, но чем больше времени Ашана проводила с отцом, тем меньше ухода доставалось её внешности. Бурные водопады непослушных локонов покрывали её плечи и спину, иногда падая на глаза. Когда мы встречались – всегда стоя на улице – я обнаруживал, что нестерпимо хочу прикоснуться к волосам, нежно убрать их с лица. Но всегда колебался. А вдруг она вся съёжится из-за касания моих рук?
Я не мог так рисковать, слишком сильно наслаждался нашими беседами. Ашана с легкостью общалась на любые темы – о погоде, об отце, о детстве, о том, как она любит смотреть на звёзды. Её голос был тёплым, с чистым, глубоким тембром. Я любил слушать его. Хотя, ещё больше мне нравился её поразительный взгляд на жизнь. Это был даже не оптимизм – Ашана и вправду находила что-то хорошее во всём, что её окружало. Например, несмотря на всю боль, испытываемую ею при наблюдении за страданиями отца, она отметила, что его состояние могло быть намного хуже, если бы она не получила от меня траву Ва. Возможно, это было всего лишь вежливое замечание с её стороны, но, тем не менее, мне оно пришлось по душе.
