– Только то, что его кто-то поджег и что, по всей вероятности, новогоднюю ракету туда подложили, чтобы выдать ее за причину пожара. Этот литовец…
– Латыш.
– …не смог даже рассказать, какую машину увидел, поэтому не исключено, что он и поджег.
– Зачем ему это?
– Пироман. Или ему за это заплатили. Рой, в деревне есть завистники, которые отель ненавидят.
– Ты имеешь в виду, нас ненавидят.
– Не без этого.
Вдалеке раздался вой. Собака. Кто-то говорил, что видел в горах волчьи следы. И даже медвежьи. Разумеется, ничего невозможного в этом нет, просто маловероятно. Нет почти ничего невозможного. Все случится – это лишь вопрос времени.
– Я ему верю, – сказал я.
– Литовцу?
– Даже пироман не останется жить там, где он пожар устроил. А даже если ему за это заплатили – зачем так все усложнять и врать про машину с неработающими стоп-огнями, которая выехала со стройплощадки? Мог бы сказать, что, когда он вернулся, уже полыхало, или что спал в бараке, или что ничего не знает. Пусть полиция выясняет, ракета это или еще что-то.
– Не все рассуждают так логично, Рой.
Я засунул в рот снюс.
– Нет, наверное. Кто ненавидит тебя настолько, чтобы твой отель сжигать?
– Поглядим. Курт Ольсен, потому что по-прежнему уверен: мы в смерти его отца как-то замешаны. Эрик Нерелл – мы унизили его, когда заставили прислать откровенные фотографии. Симон Нергард, потому что он… потому что он в Нергарде живет, ты его избил и он нас всегда ненавидел.
– А как же Дан Кране? – спросил я.
– Нет, они с Мари совладельцы отеля.
– На кого доля записана?
– На Мари.
– Я знаю Мари, ферма наверняка в ее собственности.
– Точно. Но ведь Дан никогда Мари не нагадит…
– Серьезно? Представь себе мужчину, которому изменила жена, а ты – мужчина, с которым она изменила. Ему угрожали, запугали цензурой, его унизил головорез, потому что он хотел написать про отель что-то нехорошее, но правдивое. В канун Нового года его вышвырнули из приличного общества, и он оказался в компании с такими, как я. Брак уже летел к чертям, а в канун Нового года он решил сам вогнать последний гвоздь в крышку гроба, уничтожив репутацию ее отца статьей на первой полосе. Неужели подобный человек никогда ей не нагадит – она же причина всех его несчастий. И при этом параллельно нагадить и тебе? В канун Нового года у Стэнли я видел Дана Кране, который прошел сквозь стену.
– Стену?
– Знаешь, как люди пугаются, когда им угрожает смертью тот, кто точно знает, на какие кнопки нажать?
– Отчасти, – сказал Карл, искоса на меня посмотрев.
– Как говорится, это твою душу сожрет.
– Да, – тихо произнес Карл.
– А что потом?
– В конце концов на страх сил уже не остается.
– Да, – согласился я. – Становится плевать, уж лучше умереть. Погубить самого себя или погубить кого-то другого. Сжечь, убить. Что угодно – лишь бы перестать бояться. Это и есть перейти черту.
– Да, – согласился Карл. – Черта. И по другую ее сторону гораздо лучше. Несмотря ни на что.
Мы молчали. Над нами я услышал быстрые взмахи крыльев, а на снег упала тень. Куропатка, наверное. Вверх я не посмотрел.
– Кажется, она счастлива, – сказал я. – Шеннон.
– Естественно, – ответил Карл. – Думает, отель построят точь-в-точь как на ее чертежах.
– Думает?
Карл кивнул. Он как-то понурился, а светлая улыбка пропала.
– Я ей еще не говорил: всплыло, что отель на случай пожара застрахован не был. Сейчас на плаву проект держат только деньги Виллумсена. Судя по всему, источником послужил Дан Кране.
– Черт бы его побрал!
– Люди за свои деньги боятся, даже члены правления бубнят, что надо закругляться, пока все хорошо. Рой, после сегодняшнего собрания, возможно, всему крышка.
– И что ты думаешь делать?
– Я обязан попытаться переломить ситуацию. Но после того, что Ос наговорил на похоронах Виллумсена, и того, что пишет и распускает по деревне Дан Кране, в доверии я не сказать чтобы купаюсь.
– Местные тебя знают, – сказал я. – В конечном итоге это важнее того, что пишет и бормочет приезжий газетчик. То, что говорит Ос, забудется, как только дела у тебя пойдут в гору. Когда они поймут, что, черт возьми, этот Опгард даже в нокауте не сдается.
Карл посмотрел на меня:
– Думаешь?
Я ткнул его в плечо:
– Знаешь, как говорят: everybody loves a comeback kid[31]. Кроме того, основные работы и самые серьезные вложения позади, осталось только само здание. Бросить все сейчас – это же идиотизм. Братишка, ты справишься.
Карл положил руку мне на плечо:
– Спасибо, Рой. Спасибо, что веришь в меня.
– Проблема в том, чтобы все согласились следовать изначальным чертежам Шеннон. Муниципалитету по-прежнему нужны тролли и дерево, а если брать материалы подороже и вариант Шеннон, компания должна одобрить увеличение капитала.
Карл выпрямился – я как будто снова вдохнул в него оптимизм.
