Мы съехали на размытую землю за амбаром, и я успел увидеть, как из-за Козьего поворота появился «лендровер» Ольсена. Хорошо бы еще, чтобы он не заметил ни нас, ни веревку, анакондой вьющуюся по траве следом за «вольво».
Я сидел на переднем сиденье и отдувался, а Карл вышел и принялся сматывать веревку. Шеннон подбежала к стене и выглянула из-за угла.
– Они остановились, – сообщила она, – похоже, они привезли с собой… beekeeper – как это по-норвежски?
– Пасечник, – ответил Карл, – боятся небось, что там, внизу, осиное гнездо.
Я затрясся от смеха, и в спину мне словно нож воткнули.
– Карл, – тихо проговорил я, – почему ты сказал, что был вчера вечером у Виллумсена?
– Чего-о?
– Виллумсен рядом живет. Но ты сказал, что видел, как Эрик с женой гуляли. А ведь они живут на отшибе.
Ответил Карл не сразу.
– А сам-то как думаешь? – спросил он наконец.
– Ты хочешь, чтобы я что-нибудь предположил, – сказал я, – а ты, вместо того чтобы правду сказать, подтвердил, что так оно и было?
– Ну ладно, – взглянув в зеркало заднего вида, Карл удостоверился, что Шеннон по-прежнему подглядывает из-за угла за Ольсеном сотоварищи, – я мог бы сказать, что поехал проветриться и пораскинуть мозгами. И это была бы правда. Вчера главный подрядчик увеличил процентную ставку на пятнадцать процентов.
– Вон оно что…
– Они отложили начало строительства, потому что считают, что мы не провели экспертизу грунта и забыли учесть влияние погодных условий.
– А в банке что на это говорят?
– Они пока не в курсе. Я уже продал предприятие вкладчикам за четыреста – нельзя же еще до начала строительства сообщать о том, что в бюджете у нас дыра на шестьдесят миллионов.
– И что будешь делать?
– Пошлю главного подрядчика в задницу и буду напрямую договариваться с субподрядчиками. Заморочек получится больше – придется общаться со строителями, каменщиками, электриками и всеми остальными и контролировать работу. Но так выйдет намного дешевле, чем если отстегивать главному подрядчику по десять-двадцать процентов каждый раз, когда они будут нанимать электриков.
– Но ты же не поэтому вчера катался вдоль озера?
Карл покачал головой:
– Я…
Он умолк – задняя дверца открылась, и на сиденье уселась Шеннон.
– Они готовятся к спуску, – сказала она, – возможно, это надолго. А вы тут о чем говорите?
– Рой спросил, где я вчера был. И я уже начал рассказывать, что ездил на дачу Ольсена. Спустился к сараю для лодок. Пытался представить все, что Рой тем вечером пережил. – Карл вздохнул. – Ты имитировал самоубийство и сам чуть не утонул, Рой. Все это – ради меня. Тебе не надоело?
– Надоело?
– Разгребать за мной?
– Ты же не виноват, что Ольсен свалился в Хукен, – возразил я.
Он посмотрел на меня. Возможно, он догадался, о чем я думаю. О свободном падении. И Сигмунде Ольсене, упавшем на машину в пяти метрах от скалы. Может, поэтому он и заговорил:
– Рой, я кое-что должен рассказать тебе…
– Все, что мне надо, я и так знаю, – перебил я его, – и главное – это что я твой старший брат.
Карл кивнул, улыбнулся, но так, будто вот-вот расплачется.
– Все так просто?
– Да, – кивнул я, – вообще-то, просто.
Когда они закончили и вылезли обратно к Козьему повороту, мы пили на кухне кофе. Я принес бинокль и навел его на их лица. Было уже три, значит они проковырялись почти четыре часа. Я приоткрыл окно, и до нас донесся голос Курта Ольсена. Губы Курта складывались в слова, понятные даже отсюда, а лицо у него побагровело – и на этот раз в этом были виноваты не ультрафиолетовые лучи. Эрику же явно хотелось побыстрее убраться оттуда, и он, может статься, догадывался, что Ольсен что-то подозревает. Двое скалолазов, помогавшие ленсману и Нереллу, показались мне растерянными, – скорее всего, о цели спуска им ничего не сказали: опасаясь сплетен, Ольсен, как говорится, в курс дела их не вводил.
Когда Эрик снял с себя этот смешной костюм сапера, он и двое других залезли в машину ленсмана, а вот сам Курт повернул голову и уставился прямо на наш дом. Солнце светило в окно, поэтому видеть-то он нас не видел, но не исключено, что стекло бинокля блестело. И возможно, он разглядел на гравии свежие следы шин и веревки. А может, я просто параноик. Но Ольсен сперва плюнул на землю и лишь потом развернулся и уселся в машину.
Я ходил из комнаты в комнату и собирал вещи. По крайней мере, те, которые, как я считал, могли мне сгодиться. Уезжал я недалеко, и планировать ничего не требовалось, но я все равно планировал. И собирал вещи так, словно возвращаться не собирался.
Когда я вошел в детскую и стал запихивать одеяло с подушкой в большую синюю икеевскую сумку, сзади раздался голос Шеннон:
– То есть все так просто?
– Ты про переезд? – спросил я, не оборачиваясь.
– Что ты его старший брат. И поэтому ты ему все время помогаешь?
– А почему же еще?
Она вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и, скрестив руки на груди, привалилась к косяку.
