Друзьям показалось, что он убит. Из-за этого схватка стала ещё ожесточённей. Потерявшие предводителя латники, хотя ибыли в большинстве, сопротивлялись все слабее. Оруженосец Эрвуда приказал им отступать к трактиру, и они там заперлись.
У своих руководил теперь Снодрек. Его левая рука уже повисла, а лицо побледнело от потери крови. Но ему хватило бы задора начать высаживать дверь. Однако Снодрек всегда верил Бересту и поступил по его: обещал латникам, что никого не тронет, пускай седлают лошадей и убираются восвояси.
Пока он вел переговоры, Зоран убедился, что Берест жив. Зоран стоял на вытоптанной, схваченной заморозками земле на коленях, поддерживая его голову. Берестбыл без памяти, и щека с одной стороны залита кровью. Зоран достал дорожную фляжку и наклонил, поливая его лицо водой. Берест глубоко вздохнул и открыл глаза.
– Ничего, – сказал Зоран. – Глаз у тебя цел, а лоб заживет.
Когда латники Эрвуда подобрали убитых и раненых, в том числе лорда, и выехали со двора, маленький отряд Береста сам разместился в трактире. Трактирщик с семьей во время боя спрятались и долго не показывался. Зоран сам огляделся и выбрал, где уложить Береста (остальные раненые были на ногах, но Берест едва дошел до порога). Объявившийся трактирщик подал ужинать, а потом вдруг рухнул в ноги Бересту, вернее, возле лавки, на которую его уложили, укрыв плащом.
Чувствуя, что трактирщик ловит его руку, чтобы поцеловать, Берест повернул к нему голову с болезненно опустившимися уголками губ.
– Уезжай, князь, сделай милость! – стал молить трактирщик. – Лорда Эрвуда убил ты, а подожгут-то за это мой двор…
Трактирщика била дрожь при мысли о том, что лорд Вельдерн сочтет его виновным.
– Меня вздернут на моих же воротах, когда узнают, что вы потом еще и жили у меня. Уезжай, сделай милость! Пожалей, у меня жена, дочь…
У Береста губы подергивались от боли, ему холодно стало под плащом.
– Хозяин, худо мне… – признался он. – Дай поспать. Не задержимся мы… Завтра после полудня поедем.
Трактирщик стал благодарить и опять целовал обмякшую в его руках ладонь князя Пристанища. Берест наконец отнял ее и сказал:
– Ты, хозяин, пойди, попроси Энкино. Такой черноволосый… Скажи, пусть напишет тебе грамоту: мол, лорда убил Берест, отвечать за это ему.
Свиту князя Береста разместили в замке лорда Эйтола, Бересту отвели особый гостевой покой. С ним должен был оставаться слуга или оруженосец. Эта роль досталась Энкино, единственному из всех, кто знал, как вести себя в господских хоромах.
Для князя и его дружинников согрели воды, чтобы они могли вымыться с дороги, и лорд прислал им в подарок чистую одежду.
На другой день Зоран, Снодрек и остальные спутники Береста отправились в город, до ближайшего кабака. Стычка с лордом Эрвудом, по военным законам, обеспечила их добычей: несколькими лошадьми. Они продали их по дороге, дешево и второпях, как всегда продается военная добыча.
Зоран напился в кабаке до одури. Свалить Зорана с ног не хватило бы вина у кабатчика. На ногах он остался крепок и говорил внятно, но глаза помутнели, а голос, сорванный в боях, стал более хриплым. Он был мертвецки пьян.
Под вечер в кабаке стало шумно. Снодрек с друзьями тоже поднабрались, но не пытались угнаться за богатырем Зораном. Неподалеку от них давно засевшая за стол компания мастеровых потешалась над кем-то:
– Вот-вот, ступай домой, а то жена за вихры оттаскает! Ты смотри – пришла мужа из кабака забирать!
Жена, молодая, бойкая девчонка с растрепанными волосами, пыталась перекричать собутыльников мужа:
– Чтоб вам пропасть! Если вашим женам все равно, то это их дело! А мы только-только своим домом зажили… Нечего ему наливаться. Идем домой, слышишь, сейчас же, – она потащила за руку захмелевшего мужа.
Ее слова тонули в дружном смехе. Муж, крепкий мужик с круглым лицом и маленькими глазками, мотал головой:
– Не пойду! – и стукнул кулаком по столу. – Сказал – буду сидеть, отстань!
– Пойдем, – уговаривала его жена, желая пристыдить перед всеми. – Ты же бешеный, когда выпьешь, тебе море по колено, еще подерешься. Ну, пойдем, слышишь?
Муж привстал, глаза его налились кровью.
– Убирайся отсюда! – заревел он на жену. – Когда хочу, тогда и приду.
Вокруг парочки собрались сочувствующие.
– Ты же на бровях придешь или под забор свалишься. Сам же завтра будешь жалеть!
– Пошла вон! – рассвирепел муж и оттолкнул женщину. – Сейчас еще не так получишь!
Разошедшийся мастеровой толкнул ее снова, и она упала на колени на заплеванный пол.
Зоран неуклюже поднялся с лавки и встал между ними. Но парню, видно, и правда, когда он пьян, море бывало по колено. Он развернулся к Зорану.
– А тебе чего?
– Что ты обижаешь свою хозяйку?! – Зоран засопел и нахмурился. – За это надо душу из тебя вытряхнуть!
Черноволосая девчонка чем-то напомнила ему Иллу. От Зорана сильно пахло крепким вином. Его грозные, наставительные слова вызвали в кабаке новый взрыв веселья.
– А я сейчас и тебя угощу! – парень наотмашь ударил Зорана по щеке.
Зоран только слегка мотнул головой, как будто сгоняя муху, с хрипом выдохнул и страшно сказал:
