Ирица подняла глаза от своих поделок и встретила взгляд Береста, немного растерянно, словно хотела спросить: «правда?»
– Ты и так хороша, Ирица, – подтвердил Берест. – Но дай только придем на север, я сам подарю тебе и ленты, и бусы.
Ирица кивнула.
– А там такой же лес, как здесь? Я буду жить в лесу возле твоего дома? – спросила она.
– Как же ты будешь жить не в доме? – удивился Берест. – А я-то что же, один?
Ирица развела руками.
– Я в лесу буду жить, но я к тебе всякий раз выйду, как только позовешь. Отовсюду… Прятаться не буду, приду.
– А вот я женюсь тогда! – сказал Берест. – А жена мне не велит в лес ходить, тебя звать.
– Почему жена не велит тебе в лес ходить – меня звать?
– А она скажет: не ходи, Берест, в лес. Эта лесовица – красавица, ты полюбишь ее, она нас разлучит, – ответил он.
Ирица растерянно смотрела на Береста.
– А как я тогда буду одна? Тогда зачем мне с тобой идти, если я не смогу тебя видеть? Ты раньше говорил, чтобы я твоей женой была, а не другая, – вспомнила Ирица.
– А ты говорила, что со мной к людям пойдешь, – напомнил Берест.
– Пойду, – ответила Ирица. – И сейчас я живу с тобой у людей. И дальше пойду, на полночь: буду жить в твоем доме. Тогда ты не женишься на другой?
– Нет, Ирица, правда, нет! Я пошутил.
Берест поймал руку Ирицы и прислонил к своей щеке. Лесовица ощутила ладонью тепло и улыбнулась.
Хуторяне собирались на праздник в село. Дома пришлось остаться только тетке Нейнел: у нее разломило спину. С ней на хуторе оставалась и Ирица. Берест просил ее:
– Ты с нами не ходи. Там гуляние, пьяные будут, толпа, бой кулачный. Что хорошего? Дождись меня здесь, я ведь задерживаться не стану. Возьму верх в поединке, получу плату, какая мне причитается, и приду.
Ирица глубоко вздохнула и кивнула, слегка покосившись на тетку Нейнел.
– Я никуда не пойду, мы с хозяйкой в доме посидим, – обещала она и добавила. – Приходи скорее.
Берест обнял Ирицу и шепнул:
– Ну, я скоро…
– Полно уж вам! – со смехом окликнул Лассел. – Пора!
Ирица отодвинулась от Береста:
– Я буду в окно смотреть – сразу увижу, когда ты вернешься, – сказала она напоследок.
Хозяева, работники и Берест отправились в село, тетка Нейнел пошла прилечь, а Ирица с прялкой села около у открытого настежь окна. Время шло, лесовица чувствовала, что солнце начинает припекать. Не стоило ждать Береста раньше полудня. Тетка Нейнел, кажется, уснула. Ирица выглянула во двор, погладила сторожевого пса, посидела рядом с ним, потом снова вернулась в дом. День был уже в самом разгаре… Из окна Ирице была видна опушка леса, на ней холм, а за ним – дорога в село.
Внезапно лесовица увидела высокого, светловолосого парня, который появился из-за холма на дороге. На хутор торопливо возвращался хозяйский сын Норен.
Ирица вскочила и выбежала в сени, открыла дверь и встала на крыльце. «Почему это?» – подумала она. – «Возвращается один, а где вся семья?»
Когда Норен открыл калитку, Ирица быстро подошла к нему:
– Праздник уже кончился?
– Чего это ты так встрепенулась? – оскалил зубы Норен. – Не меня ждала?
– Береста…
– Ах, Береста? – переспросил Норен. – Побили твоего Береста. Хвалился он много. «Я, да возьму верх!» А побили его так, что не в сказке сказать.
Ирица вздрогнула.
– Побили?
Она метнулась к калитке, оглянулась:
– Где мне теперь его искать?
– Ладно, пошли, я тебе покажу. Это не в селе – в поле… Ишь, побежала, – недобро добавил Норен.
– Он в поле? – Ирица уже открыла калитку. – Пойдем скорее… Пойдем, – настойчиво тянула она за собой хозяйского сына, который шел медленнее ее и отставал.
– Куда ты так бежишь? – Норен ускорил шаг, когда они с Ирицей углубились в лес, и догнал ее. – Твой Берест – нищий бродяга, да еще он пустой бахвал: говорил, что победит, а самого измолотили до полусмерти. Да и зачем он тебе, а, Ирица? – он изловчился и схватил ее за руку. – Ну, зачем? У него же ни кола ни двора…
Ирица из всего услышала только то, что Береста «измолотили до полусмерти». Она попыталась вырвать руку:
– Пусти! Я все равно пойду туда.
– Сейчас пойдешь! – вдруг хрипло сказал Норен и, притянув ее к себе за руку, столкнул с дороги в кусты.
– Не дури! – сквозь зубы твердил он прямо в лицо Ирице. – Думаешь, ты ему сама нужна? Ты ведь помешанная, ты метлы от ухвата не отличишь! Он тебя держит заместо жены, а потом прогонит, когда надоешь.
– Мне надо идти, отпусти, – повторяла Ирица, упираясь свободной рукой в грудь Норена. – Отпусти, отпусти!..
Хозяйский сын больше не слушал ее. Не чувствуя, как маленькая лесовица пытается его оттолкнуть, он перехватил ее обеими руками, одной – за плечи, другой – за волосы, и Ирица не могла уклониться от его непрошеного поцелуя. Лесовице было больно и трудно дышать, не помня себя от страха, она рванулась, – и лента, зацепившись за руку Норена, слетела с ее волос. Норен встретил ее взгляд… От страха и негодования глаза Ирицы ярко светились зеленым огнем из-под упавших ей на лицо растрепанных прядей. В волосах Норен ясно различил звериные, кошачьи уши…
– Лэри! – вырвалось у него полушепотом. – Лесная тварь!
