– А, вот вы где! Илла меня выгнала, чтобы не мешал ей прибираться, – объяснил он. – Говорит: сходил бы ты погулял. Велела купить вина к ужину. Я женюсь на Илле, как только мы найдем какое-нибудь жилье в Соверне, – Зоран вдруг смущенно хмыкнул несколько раз и, чтобы спрятать улыбку, сделал вид, будто почесывает бороду. – Есть, за что выпить.
– Берест с Ирицей куда-то ушли вдвоем, – продолжал он. – А я – в трактир в Колокольне. Хотите вместе?
Энкино осмелился:
– Зоран, я хотел тебя спросить…
Тот ободрил:
– Ну?
– Когда мы будем в Соверне, я сумею найти себе работу, – торопливо сказал Энкино. – Я попрошу господина, который, может быть, помнит моего отца, дать мне рекомендацию секретарем или переводчиком, может быть, переписчиком бумаг. Я заработаю и верну тебе деньги за выкуп. И я… смогу платить за уроки, чтобы ты меня научил… – он замялся.
– Ну? – спросил Зоран, недоумевая, чему он может научить этого книжника.
– Драться, как ты. Ты ведь не только выступал в цирке. Хассем говорит, что ты был наемником.
От удивления Зоран вскинул широкие брови:
– Ах-ха-ха! – вырвалось у него. – Да тебя разозлили! Тебя, право, разозлили! И ты, никак, собрался воевать!
Энкино молчал, не зная, над ним смеется Зоран или не над ним.
– Да, – сказал он наконец.
– Я тебя и даром научу, – сказал Зоран, подумав. – От меня не убудет. Только, брат, знаешь… это если ты на самом деле собрался воевать. А то я знаю вас, мальчишек. Через месяц забудешь, как тебя обидели, и бросишь.
– Я не брошу! – горячо ответил Энкино. – Я понял: мне недостаточно просто думать о мире. Я хочу сам во все вмешиваться.
– И меня, брат, молодым так же разозлили, – Зоран взял его за плечо. – Я тоже стал воевать. Я бил, меня били. И тебя, брат, будут… один всех не одолеешь.
– Ну, пусть. Лишь бы не всегда меня, а иногда и я, – ответил Энкино.
Зоран одобрительно хмыкнул.
– Хочешь проверим? Если тебя сильно разозлили, ты это выдержишь, а если нет – еще пусть жизнь дозлит.
– Давай, Зоран! – попросил Энкино. – Проверь!
– Сейчас ударю тебя, а ты поставишь защиту, – решил Зоран. – Сперва покажу. Бить буду в лицо. Смотри, не успеешь подставить руку – плохо твое дело.
Энкино, нахмурившись, внимательно слушал.
– Защищайся левой, – продолжал Зоран. – Вот этим местом, – он взял руку юноши и указал на середину предплечья. – Вскинешь руку до лба, а там развернешь. Ладонь чтоб ко мне была повернута. Это и есть защита, когда бьют в лицо.
Зоран помог ему сделать правильное движение, потом сказал:
– Пробуй сам.
Энкино несколько раз повторил движение. Зоран решил:
– Ладно. Теперь бью. В полную силу.
Энкино молча кивнул. На самом деле у него перехватило дыхание. Одной рукой отбить удар Зоранового кулака? С тем же успехом можно встать против крепостного тарана. «Конечно, он меня ударит, – подумал Энкино, – но все равно, лишь бы потом научил. Я не хочу быть жертвой больше никогда».
Глядевший со стороны Хассем не поверил своим глазам. Зоран сделал свирепое лицо. Это был настоящий сорвавшийся с привязи бык. Наклонив голову, не разжимая губ, Зоран глухо зарычал, его кулак со свистом рассек воздух. Хассем увидел, как Энкино вскинул левую руку… Каменный кулак Зорана остановился в воздухе, так и не нанеся удара.
– Ну, брат, тебя в самом деле разозлили, – тотчас добродушно ухмыльнулся Зоран. – Я думал, ты от страха или руку забудешь поднять, или отскочишь в сторону. А ты ничего, даже глаза не закрыл. Конечно, в настоящей драке не в лицо мне надо смотреть, а сюда, – Зоран ткнул себя в грудь над самым животом. – Будешь любоваться моим носом – пропустишь удар ногой понизу.
Энкино отер со лба выступивший пот и неожиданно для себя признался:
– Зоран, ты такой страшный в бою… Я… никогда не видел, чтобы человек был таким страшным.
На широком челе Зорана лежала печать славы, а через плечо висел серый кот. Хозяин трактира на Колокольне – отец Плаксы Стина – стал угощать Зорана пивом. Трактирщику хотелось, чтобы Хромой Мясник немного посидел. Дармовой кувшин сейчас же окупился бы за счет желающих присесть за один стол со знаменитым силачом Богадельни. А одним кувшином дело не ограничилось. Хозяин велел подать и второй. От крепкого пива косматое лицо Зорана совсем подобрело.
– Зоран, пошли, а? Илла скажет, что ты зря раньше времени выпил, – Хассем подергал его за рукав.
Зоран послушно кивнул, осушил до дна последнюю кружку, сгреб своего кота и направился к выходу.
Отыскав укромное место в развалинах, они втроем уселись на землю. Зоран решил, что неплохо и впрямь немного проветриться, прежде чем возвращаться домой. Чтобы скоротать время, он начал рассказывать:
– Меня ранили в колено, и я остался хромым. В наемники или в охрану к купцам меня стали брать неохотно. Наемника ноги кормят, а я целый день идти наравне со всеми я не мог. Надо искать другой кусок хлеба.
