— Прекрасно! — мужчина радостно всплеснул ладонями. — А свое имя вы помните?
— Конечно. Тина.
— Замечательно!
Я перевела взгляд с лекаря на свою тетку, скорбно застывшую на заднем плане, и не выдержала.
— Что происходит? Я заболела?
— Заболела! Да еще как! Несколько дней на грани, мы уж думали, не выкарабкаешься! Ты упала в реку, милая!
В реку? Ну да…
— Вы помните, как это случилось, Тина? — блеснул стеклами очков лекарь.
— Я… поскользнулась, — медленно произнесла я. — А там… нет ограды. Я не удержалась.
— Святые праведники! Сто раз тебе говорила, чтобы не бегала через мост! И вот!
Тетушка потрясла кулаком. Показывая, что именно — вот. Допрыгалась вот, непутевая.
Но я лишь прикрыла веки.
— А куртка? — на тебе была куртка, милая! И деньги! Откуда?
— Что? Я… не знаю. Не помню.
В комнате повисло напряженное молчание.
— Вероятно, кто-то помог девочке дойти до дома. Вряд ли девушка смогла бы осуществить это самостоятельно, вы ведь понимаете? — ровно произнес лекарь. — Но по неизвестной причине этот человек решил остаться безымянным. Что ж. Вы должны его благодарить. Теперь даже я не сомневаюсь в вашем выздоровлении, Тина.
Я промолчала.
Отвернулась к стене, чтобы скрыть усмешку.
Потому что соврала и тетушке, и почтенному лекарю. Я помню того, кто одолжил мне дорогую куртку на меху. И кто небрежно сунул в ладонь пачку купюр. И из-за кого я свалилась в обледеневшую реку.
Я все это прекрасно помню, хотя и не должна.
Ведь незнакомец постарался стереть мне память. Вот только что-то у него не вышло, и мои воспоминания остались при мне.
А еще — зарождающаяся злость. Из-за богатенького придурка я чуть не погибла! Мост закрыли, он не имел права по нему ехать!
И мне очень хочется снова увидеть этого урода, чтобы плюнуть ему в лицо!
Хотя даже сейчас, в своем полубессознательном состояние я понимаю, что это почти невозможно.
И, пожалуй, к лучшему.
После нескольких дней темноты я пошла на поправку. Причем так быстро, что врачеватель лишь поднимал куцые брови и многозначительно хмыкал. Навещать меня он перестал через неделю, правда, велел наведываться в лекарскую. Я, как здравомыслящая и ответственная девушка, эти указания честно выполняла. Но вот чего не понимала — это почему каждый раз врачеватель помимо стандартного осмотра ушей, носа и горла, простукивания легких и тому подобных манипуляций, прикладывал ко мне всем известный предмет — блестящий кругляш с несколькими стрелками, измеритель потенциала, или чаронометр, как называли его обыватели.
Не выдержав, я спросила.
— Что вы делаете? Мои данные снимали при рождении, а потом в десять лет, как у каждого ребенка. У меня нет и никогда не было чар, зачем вы снова проверяете показатели?
Лекарь задумчиво поднес к глазам блестящий кругляш, пожевал губы. И снова хмыкнул.
— Видите ли, Тина… Это покажется вам странным… и вполне возможно, напугает… но ваши показатели изменились.
— Что?
Честно говоря, я не сразу осознала сказанное. Чары — это некий внутренний потенциал. Получить его извне невозможно. Счастливчики, родившиеся с ним, относятся к привилегированному обществу, к Королевству Бездуш. Но я всегда была самой обычной, пустышкой — как презрительно именуют остальных людей заклинатели.
— Простите, но ваш прибор просто сломался, — нашла я разумную причину.
— Это вряд ли, — в десятый раздражающий раз хмыкнул лекарь.
— Но я пустая! Всегда была!
— И все же. Посмотрите сами, Тина.
Мужчина протянул мне кругляш. Тонкая стрелка на серебристом циферблате отклонилась на одно деление. Всего таких штрихов девяносто девять, и говорят, у самых сильных заклинателей стрелочка совершает полный оборот. Но такое бывает лишь у чистокровных, и то далеко не у всех.
А у меня — одно деление. Ничтожно мало для обитателей Бездуш. И невероятно много для пустышки с окраины.
— Но это невозможно! — закричала я.
Лекарь убрал чаронометр.
— Вы что-нибудь слышали о случайниках, Тина?
— Случайники? — растерялась я. Кажется, что-то такое нам рассказывали в школе. Признаться, Бездуш с его чудесами тогда был настолько далек от меня, что слушала я невнимательно. — Кажется, это те, чей потенциал возрос в результате несчастного случая? Удара молнией, например.
— Все верно, — довольно улыбнулся врачеватель, словно я продемонстрировала недюжинный ум. — Конечно, большинство заклинателей получают потенциал от рождения. Он передается по линии обоих родителей, как знаете. Поэтому заклинатели так рьяно оберегают чистоту крови. Чем сильнее чары у отца и матери, тем большая вероятность высокого потенциала у ребенка. Но иногда, очень редко, чары пробуждаются в пустом человеке. В результате случайности, рокового события на грани жизни и смерти. Это большая редкость, Тина. Но кажется, вам невероятно, немыслимо повезло. И ваш пустой сосуд наполнился!
Ледяной водой он наполнился, хотела сказать я, но промолчала.
У меня появились чары? Святые праведники, да неужели это возможно?
— Я что же… — ахнула, начиная осознавать. — Я что же теперь… потеряю душу?
