Возвращаться в Тамар всегда тяжело после того, как провел время в племенных землях. Я вымотана тем, что все это время пришлось спать в походной палатке. Наше путешествие заняло месяц. Восемь дней пути с караваном туда и обратно и две недели на праздновании. Мы приезжаем в середине ночи, и я с таким облегчением возвращаюсь домой, что сразу ложусь спать. Через несколько часов я просыпаюсь, утопая в подушках и простынях, которые так приятно пахнут лавандой и кокосом. Ночью от кровати веяло свежестью и прохладой, но теперь постель взъерошена и покрыта пятнами пота. Вокруг висят занавески, которые не пропускают большую часть света. Но какие-то лучи все равно просачиваются в пространство между тканями, и я не могу уснуть.
Это должен был быть мой год – год, когда я наконец смогу сказать, что у меня тоже есть магия. Год, когда я выйду из тени моей матери. Даже небольшой крупицы магии было бы достаточно. Я говорю себе в сотый раз, что у меня еще есть шанс и что мне не стоит сдаваться. Но надежда легко умирает, когда она встречается с многократным провалом. С первой ночи Кровавой Луны мне снилась магия.
В хороших снах я всегда получаю дар Хеки. Я выхожу из священного круга с такой сильной магией, что эдамы тут же провозглашают меня колдуньей. Я скольжу на облаке, как Аатири на церемонии открытия. Я покидаю свое тело, чтобы побродить по миру духов и найти Хеку, ждущего меня под пальмой. Я возвращаюсь в Тамар и рассказываю обо всем Руджеку, который впервые в жизни теряет дар речи. Первые секунды после того, как я просыпаюсь от таких снов, меня всегда охватывает чувство покоя. Но оно никогда не длится вечно.
Но бывают и плохие сны. В них я вхожу в священный круг, и эдамы прекращают свой танец. Долина замолкает, и один за другим колдуны поворачиваются ко мне спиной. Или тот сон, где мальчики из племени Лито вытаскивают меня из круга. Они бьют и кричат, что я здесь чужачка. Или в наказание колдун превращает меня в ндзумби, чтобы я прожила остаток жизни, выполняя их приказы.
Я качаю головой. Магия Хеки отвергла меня. Вот она, реальность. И поверить в это мне труднее всего. Да, у меня есть определенные способности – но какой в них смысл, если я не могу использовать магию? Какой в них толк, если они не могут защитить меня от зеленоглазой змеи, которая может напасть на меня в любой момент? Что, если в следующий раз я не смогу ее прогнать? Она чуть не одолела бабушку – возможно, именно из-за нее моя магия не проявляет себя?
Я натягиваю простыню до шеи и закрываю глаза. Терра шарит по моей спальне, поэтому я притворяюсь, что все еще сплю. Обычно она напевает что-то себе под нос, пока готовит мне ванну, но сегодня утром я ничего не слышу. Тай, наша матрона, вместе с Нези, нашей экономкой, всю мою жизнь провели в нашем доме. Нези купила контракт на Терру два года назад, после того как должники ее отца настигли ее. Терра сказала мне, что если бы она не согласилась отработать долг Нези, то ей отрубили бы руки.
Прежде чем я успеваю зарыться лицом в подушку, она отдергивает занавески, и солнце ослепляет меня. В Тамар солнце также называют глазом Ре’Мека, но сейчас мне приходят на ум более красочные названия.
– Во имя двадцати богов! – восклицаю я, прикрывая глаза рукой. – Уже пробили восемь утренних звонов?
Кто-то прочищает горло, и я резко выпрямляюсь – это не Терра. Перед моей кроватью стоит невысокая полная женщина с седыми косичками. Она уперла кулаки в бока и крепко поджала губы в такой серьезной манере, что сразу ясно – она здесь по делу.
– Тай! – Я мгновенно соскальзываю с кровати. – Прости меня. Я думала, это Терра.
Она смотрит на меня и дважды моргает, пока я расправляю складки ночной рубашки и выпрямляюсь. Тай никогда не приходит сама. Это не входит в ее обязанности. Она занимается готовкой, а Терра берет на себя всю остальную работу по дому.
Она качает головой и постукивает ногой, показывая, что мне нужно торопиться.
Мои щеки горят, когда я спешу в умывальню, где меня ждет ванна. Надолго я не задерживаюсь. Затем я надеваю свежий халат из хлопка, запах которого всегда напоминает мне о доме. Я делаю глубокий вдох, стараясь вместе с выдохом выбросить из головы племенные земли. Когда я возвращаюсь в свою комнату, она уже прибрана. Кровать устлана белыми простынями – гладкими, как натянутый папирус. На ней лежит длинный аккуратный ряд из подушек. Даже сквозь тапочки я чувствую холодный каменный пол, когда иду к туалетному столику в поисках своего любимого бальзама.
Тай перебирает одежду на полках в шкафу рядом с окном. Когда она не находит то, что ищет, она пересекает комнату на пути к другому шкафу. По пути она взбивает одну из бархатных подушек с дивана в центре комнаты. Тай – не самый веселый человек, но сегодня она выглядит мрачнее обычного. Если у нее не самый плохой день, то уж точно не самый хороший.
