Королевство душ полностью

Они говорят о пропавших детях так, будто это всего лишь какая-то сплетня. Это раздражает меня до бесконечности. Чтобы присутствовать на собрании, нужно обладать собственностью и определенным статусом. Никто здесь не будет беспокоиться о своих детях, потому что никто не остается без слуг ни днем, ни ночью. Я проталкиваюсь сквозь толпу людей, теряя по пути несколько бусин на платье. Нас так много, что мрачный Западный рынок вновь заиграл живыми красками. Равно как и жалкими сплетнями.

– Ей нужно вести себя осторожнее, чтобы не повторилась история, как с предыдущим жрецом Ка, – говорит мужчина, наклоняясь к своему другу. Он сказал это достаточно громко, и люди рядом пробормотали что-то в знак согласия. Некоторые, правда, встают на защиту моей матери.

Я пристально смотрю на него. Уже не в первый раз кто-то бросает подобные угрозы в адрес моей матери. И все равно эта звучит довольно обидно. Мне не нравится, что Арти и визирь вечно ссорятся между собой. Иногда дела принимают совсем неприятный оборот. Тем не менее мама сделала много хорошего для Королевства. Когда визирь в очередной раз пошутил о сборе десятины, он умолчал, на что Храм тратит эти деньги. Моя мать и провидцы управляют всеми социальными службами Королевства. Бесплатное образование для тех, кто не может позволить себе частных писцов, а также питание и приюты для сирот. Эти проекты создала моя мать, когда стала жрицей Ка.

Бывший жрец Ка Рен Эке был у власти задолго до моего рождения, но люди все еще воздают ему почести. Его любили за мудрый и спокойный характер, и они с визирем прекрасно ладили. Люди говорят, что тогда гильдия и Храм по-настоящему сотрудничали между собой. Эке принадлежал к племени Лито и занимал почетное положение главы своей обширной семьи. И все же одним туманным утром случайный рыбак нашел жреца Ка у себя на крючке. Голое изуродованное тело Эке плыло по реке.

Поэтому, даже если мы с мамой не всегда сходимся во взглядах, я беспокоюсь о ней. Убить любого общественного деятеля – нелегкое дело. А напасть на колдуна еще труднее. Тем не менее смерть жреца остается такой же загадочной, как и похищения детей. Как и человек, который может спрятаться от магии.

Колдуны – настоящие колдуны – могут вылечить сломанную кость одним словом или отогнать бурю с помощью ритуала. Особо могущественные колдуны, как моя бабушка, могут видеть сквозь время. Арти тоже может, хоть она не носит титул колдуньи с тех пор, как покинула земли племени. Мой отец может обратить годы вспять и продлить жизнь человека сверх предначертанного. Я всегда думала, что благодаря магии моя семья в безопасности, но теперь я не так уж и уверена в этом.

Дрожь пробегает по моим плечам, когда я стараюсь избежать толпы и ныряю в переулок, забитый мусорными баками с гниющей едой. Бабушка увидела зеленоглазую змею, когда читала кости. Змею, которая вполне может оказаться демоном. Теперь Арти увидела лишь силуэт похитителя детей. Она и провидцы думают, что здесь замешана антимагия. А что, если дело в чем-то другом?

Демон и пропавшие дети. Это кажется бессмыслицей, но случайностью такое совпадение быть не может. Обстоятельства слишком странные. Почему демон должен быть в видении обо мне? Во мне нет ничего особенного. И все же, как бы невероятно это ни звучало, даже я чувствовала неправильность магии в бабушкином шатре. Это было совсем не похоже на легкое прикосновение племенной магии. Магия была агрессивной и любопытной. Враждебной. Ситуация с детьми гораздо хуже. Самый большой вопрос в ней – зачем? Зачем кому-то забирать детей?

Я выскальзываю из переулка и попадаю в другую толпу на Восточном рынке. Мои нервы на пределе. Я все время вспоминаю, как Руджек избегал смотреть на меня сразу после того, как мать обвинила одного из его братьев в похищении детей. Что ж, если он не хочет меня видеть, – я не могу его осуждать. Только не после того, что случилось сегодня. Когда я готовлю себя к тому, что он не придет, моя грудь сжимается в страхе. Я скучаю по нашим обычным вечерам – я скучаю по нему.

Я прохожу мимо людей, торгующихся за черствый хлеб, перезрелые фрукты, вяленое мясо и амулеты. Повсюду стоят клубы красной пыли – ее подняли ослы, которые тащат мешки с зерном. Рынок словно живой. Он как Змеиная река после ливня – и так же воняет потными ногами и навозом.

Все занимаются своими делами, и я смотрю на лица случайных прохожих. Милые. Добрые. Разного цвета. Я вижу лица, которые загрубели от солнца. Вижу лица, которые выглядят так, словно они высечены из камня. Вижу и веселые круглые лица. Люди приходят в Тамар отовсюду – через пустыни, моря и горы. Город готов стать домом для всех, кто его примет. Это особенно заметно на Восточном рынке – именно поэтому я люблю сюда заходить.