– Как ты думаешь – зеленоглазый змей это и правда демон? – Я наконец набираюсь смелости спросить. – Как ему удалось пережить войну с оришами и так долго прятаться? И что демону нужно от меня?
Мой последний вопрос задевает отца за живое, и он вздрагивает. Мне больно признавать, что моя мать права. У меня нет ничего, что было бы нужно демону. Я сжимаю кулаки, так что ногти впиваются в ладони. Я пытаюсь найти какую-то связь между событиями, причину – но головоломка не складывается. Прежде чем отец успевает ответить, с моего языка слетает еще один, более отчаянный вопрос:
– Ты знаешь, когда пропал первый ребенок?
Оше приподнимает бровь. После непродолжительного молчания он глубоко вздыхает:
– Родителю трудно, когда у него нет ответов на вопросы ребенка… но я чувствую, что между вождем Аатири и видениями твоей матери может быть связь. Не могу сказать, в чем именно здесь дело – в антимагии или проделках демона.
Лучше надеяться, что мы столкнулись с антимагией. Если демоны вернулись в наш мир, то впереди будет еще много неприятностей.
Отец замолкает, изучая спутанные лозы матая у меня на коленях. Его глаза блестят от слез, которые он пытается сдержать. Оше хочет быть для меня сильным, и я хочу быть сильной для него.
– Что касается другого вопроса: первый ребенок пропал в начале Кровавой Луны. Связать эти события было хорошей догадкой, – говорит он напряженным голосом. – Пожалуйста, будь осторожна, Арра. Я знаю, что ты любишь ходить на рынок и на реку, но сейчас не самое безопасное время.
Я засовываю руки между коленей, пытаясь подавить отчаяние в груди. Страх в глазах моего отца не оставляет никаких сомнений. Подобная эмоция столь чужда Оше, что это зрелище разбивает мне сердце. Он не может заставить себя договорить, поэтому я делаю это за него:
– Ты думаешь, что видение бабушки означает, что похититель детей или демон – кто бы он ни был – придет за мной.
Отец выпрямляется. Его челюсти сжимаются.
– Я этого не допущу.
– Тебе не пришлось бы защищать меня, будь у меня своя магия, – говорю я с горечью. – Когда ко мне придет магия, я… – Я запинаюсь при виде его измученного лица.
– Арра. – Голос отца теперь звучит мягче, почти умиротворяюще. – Не важно, появится ли у тебя когда-нибудь магия. Ты по-прежнему моя любимая дочь, которую я буду защищать до последнего вздоха.
«
Что ж, вот и все.
Даже мой отец перестал верить в то, что у меня когда-нибудь будет магия. Осознавать это слишком тяжело.
Каждый день с восьмым ударом колокола двери Всемогущего храма открываются для посетителей. Большинство людей поднимаются по обрыву к Храму самостоятельно, но есть и те, кто пользуется услугами носильщиков. Всемогущий дворец мерцает на фоне западного неба. Он возвышается над городом и стоит еще выше, чем Храм, отражаясь от поверхности вод Змеиной реки на востоке. Поместье визиря расположено на скале напротив Храма у южной окраины города. Настоящий дворец с коричневыми стенами, которые буквально светятся в утреннем солнечном свете. Но мои мысли сейчас далеки от великолепных видов Тамар. Страх растет внутри меня, когда я вспоминаю слова Оше.
Возможно, для него не имеет значения, что у меня никогда не будет магии. Но я не собираюсь сидеть сложа руки. Если я хочу узнать больше о демонах, лучше всего начать с Храма.
Ученые и писцы в мантиях подметают дорожку рядом с уличными торговцами, которые облачились в свои самые нарядные одеяния. Храм посещает каждый независимо от социального статуса, семьи и религии. На то есть причина – во время утренних занятий посетителям разрешено приносить взносы.
Служители в одеждах цвета сырой глины проводят людей через ворота. Вдоль края утеса стоит пять каменных зданий, объединенных одним общим входом в виде полумесяца. Несколько ученых направляются к садам и прудам, чтобы посовещаться вдали от посторонних. В то время как большинство людей стекаются в центральные здания для уроков, я направляюсь в Зал ориш.
Запах крови витает в воздухе – я пересекаю внутренний двор, где по ночам тренируются воины-шотани. Элитных убийц тренируют провидцы с самого раннего возраста. Из поколения в поколение их семьи переселялись из племенных земель в Царство. У шотани есть магия – недостаточно, чтобы занять положение в племенных землях, но уличными шарлатанами их явно не назовешь. Вообще по большей части о них ничего не известно, поскольку они всегда скрывают любую информацию о себе.
Магия так и цепляется за стены Храма. Ее еще больше у священного дерева Гаер, где похоронено тело первого жреца
Сукар и еще один слуга стоят у входа в Зал ориш на северо-восточном краю утеса. Он машет мне рукой.
– Так много людей признаются в своих проступках. – Он закатывает глаза, когда я подхожу к ним. – Они платят десятину, чтобы избавиться от своей вины. Классический трюк.
